Город пропащих

Граков Александр

– Если среди клиентуры копать начнем, - сердито сказал Костик, всех потеряем. Станем заурядной забегаловкой для блатной шпаны.

– Но ведь кто-то продал Кроту сведения из "Руна"!
– в отчаянии воскликнул Мирон.

– Что ж, придется мне, - заговорил Павлычко, по преимуществу молчавший во время их встречи.
– Пошукаю по низам. Может, вылезут уши.

На том пока они и расстались.

Как давно Елена не была на вечерах в клубе! Сегодня ее вытащил сюда Артур Нерсесович, соблазнив концертом классической музыки, на котором

должны были выступить артисты из Швеции и Латвии. Моцарт, Доницетти, Россини. Отрывки из опер, фортепьянная музыка.

Елена блаженствовала, наблюдая из своего кресла, насколько околдовано музыкой собрание. Она любила их всех, соскучившись по общению, ей так приятно было сидеть среди своих, даже супруг не раздражал ее.

После концерта все рассредоточились по огромному залу. Елена ловила улыбки и любопытные взгляды, устремленные на нее. Еще бы, она так давно не была здесь.

К ней приблизилась хозяйка и организатор этого вечера Алиса Стрелецкая и своим немыслимо нежным, с переливами, голосом начала говорить ей комплименты.

Но Елена и так знала, что в своем лиловом платье она выглядит потрясающе. Чуть погодя Алиса отошла, а Елена с мужем двинулись дальше, переходя от одной группы знакомых к другой. Женщина несла себя как будто в золотом ореоле своей красоты. Какой-то коротко стриженный молодой человек протянул ей орхидею. Она видела, как благосклонно улыбнулся муж. В Артуре Нерсесовиче сегодня она отмечала даже какое-то изящество и привлекательность, не поддающиеся описанию. Только глаза его, льдисто-холодные, смотрели с настороженностью и пессимизмом.

Пока они шли к бару, Елена успела ответить на десятки приветствий и пожать множество рук. На них смотрели, как на блудных детей, вернувшихся в лоно богатой и благополучной семьи.

– Тебе идет беременность...
– лукаво шепнула ей приятельница Лариса, жена президентского советника с прической под мальчика, тщетно пытавшаяся косметикой освежить старообразное, но все еще привлекательное лицо.

Дворецкий медленно прошествовал сквозь зал, приглашая гостей к ужину.

– Ты довольна?
– спросил Аджиев, слегка коснувшись локтя жены.

Елена, опершись на стойку бара, смотрела в окно на сияющий, как сапфир, в свете прожекторов бассейн. Он напоминал ей Калифорнию, ее поездку туда год назад. Она ждала там в гостинице Ефрема, который обещал прилететь к ней на день из Парижа. Было ли все это наяву?

– Что?
– вздохнув, переспросила женщина.
– Да, я довольна, Арт.

И они вслед за другими пошли в банкетный зал. Уже в машине, возвращаясь назад за город, она захотела сказать что-то такое, что испортило бы настроение чувствующему себя вполне счастливым мужу. Ей невыносимо было видеть его довольное сытое лицо, жирненькие щечки, нависшие над воротником рубашки и так заметные в профиль.

– Знаешь, - сказала она томно, - слава Богу, Армен, кажется, нашел себе работу. А то Роза так переживала, он ведь начал пить...

– Я рад за него, - равнодушно откликнулся

муж. У него не было никакого желания продолжать этот разговор.

Она понимала это и потому продолжила сама:

– Какой-то новый, весьма перспективный фонд, поддерживаемый правительством. Все-таки ты недостаточно ценил его.

– Спасибо за информацию, дорогая.
– Артур Нерсесович как-то загадочно улыбнулся и, взяв ее руку, нежно поцеловал.
– Мне кажется, я действительно недооценивал Армена.

– Вот смотри.
– Зяма положил перед Мироном вырванный из блокнота листок. На листке, исписанном витиеватым Зяминым почерком, Мирон прочел пять фамилий, две из них были подчеркнуты красным. Из этих пятерых одного он не знал совсем, с тремя был знаком шапочно, но последний...

– Нет, этого не может быть, - решительно сказал Мирон Львович, имея в виду, конечно, этого последнего.

– Что не может быть?
– со злостью удивился Зяма.
– Я все блатхаты перетряс, к кому только не ездил, да и людей посылал, даже из бывших "купцовцев" кое-кого пощипал.

– Да нет, не то...
– поморщился Мирон и своим длинным ногтем провел по одной из подчеркнутых фамилий.
– Вот это - абсурд.

Сидевший до того Костик встал и заглянул через плечо Витебского на листок. Затем засмеялся и выразительно повертел пальцем у виска.

– Ты, Зяма, совсем охренел, - сказал он.
– Да этого Шклявого надавить, говно полезет из всех дыр.

– Ну, сами ищите!
– заорал Павлычко.
– Мне-то чутье подсказывает, да и данные некоторые об этом говорят, что именно он или Кузя, Кузин Петька, он в гэбэ "топтуном" был, но еще с 90-го года "заблатованный". А старые связи не ржавеют. Может, он на них до сих пор "пашет", может, задание у него такое.

– Кузя тоже человек уважаемый, - рассудительно сказал Мирон.
– Да, конечно, не раз здесь бывал... Постойте-ка...

Его как будто осенило. Он набрал номер конторы Шиманко. Подошел, конечно, Захаров, долго выспрашивал, по какому делу, но все-таки с Генрихом Карловичем соединил.

– У меня один вопрос, - поздоровавшись, угодливо говорит Мирон. Вы не могли бы вспомнить, кто у вас в новом помещении из наших общих друзей бывал?

Шиманко, конечно, ехидно спрашивает, нужен ли Мирону весь список, но Витебский не теряется и настойчиво говорит:

– Именно весь.

Следует пауза, а потом Шиманко начинает медленно перечислять фамилии.

Мирон постукивает пальцем по столу, слушает; наконец, видимо, Генрих Карлович умолкает.

– Все, спасибо, - благодарит Мирон.
– Да, мы работаем. Кажется, успешно. Да, доложу.

Он вешает трубку и обводит глазами присутствующих. Их выжидательные лица кажутся ему сейчас отвратительными; все-таки с каким дерьмом ему, Мирону, приходится иметь дело.

– Да-а...
– протягивает он и кивает на список.
– Только один, но это, конечно, ничего не значит.