Город пропащих
Шрифт:
Мужикам явно было скучно, по их облику и разговорам можно было предположить, что они как-то связаны с торговлей на вещевом рынке. Так оно и оказалось, и Федору, уплетавшему курицу-гриль, пришлось выслушать немало интересных подробностей из жизни мелких рэкетиров. Он опять вспомнил о Светлане, и в жару, и в холод стоявшей за прилавком с тряпками. Ей вот с такими и приходилось сталкиваться ежедневно. Пора, пора было вытаскивать ее из этой благословенной рыночной экономики, пора было завязывать с Артуром Нерсесовичем
Федор чокнулся с мужиками. Выпили за удачу. Хотя какая удача в мире, где уже все поделено и расчислено. Удача у того, кто идет поперек.
– Угораем, парни?
– К их столику приблизилось нечто длинноногое и полуодетое, на платформах-копытах, за макияжем не видно было лица, только зрачки поблескивали болезненным, странным блеском. Голова была подстрижена почти наголо.
Федору все стало ясно и потому неинтересно, а мужики клюнули, нашли свободный стул, и нечто, оказавшееся девушкой Сюзанной, уже капризно требовало шампанского.
Он увидел Крота неожиданно и внезапно, но ему показалось, что тот давно уже сидит и наблюдает за ним. Когда их взгляды встретились, на лице Славы появилась явно деланная улыбка и застыла, как приклеенная, на губах, но глаза были серьезные, даже злые. Знака он никакого не подал, так, сидел себе вместе с тремя незнакомыми Федору ребятами, и даже рюмки перед ним не стояло. Просто сидел.
Федор поднялся, предупредив соседей, что отойдет на минутку, и пошел через дым и гвалт в тот угол, откуда смотрел на него Крот.
– Поговорить пришел, - сказал Федор, приблизившись.
Трое сидящих с Кротом замолкли.
– Пришел, так садись.
– Крот указал рукой на свободный стул. Федора нервировало присутствие незнакомых людей, он покосился в их сторону, но Кротов как будто и не заметил этого, ждал, что скажет Федор.
– Ты намекал, тебе люди нужны...
– начал Артюхов.
Крот ухмыльнулся, при этом его курносый нос дернулся, как хоботок.
– Предприятие закрывается, - таинственно сказал он.
– На переучет. Понял? Крот уходит в нору.
Только тут Федор заметил, что собеседник его как будто бы не в себе, непонятная эйфория звучала в его высоком голосе, сверкали глазки, а лицо, по мере того как он говорил, покрывалось бледностью.
"Тоже принял, что ли?
– мелькнуло у Федора.
– Или обкуренный?.."
– Не везет мне, - с досадой сказал он, а сам взглянул на Крота с жадностью человека любопытствующего. Этот взгляд сразу насторожил собеседника. Кротов набычился и угрожающе надвинулся на Артюхова.
– Ты что смотришь? Чего надо тебе?
– Спутники Кротова напряглись. Федор понял, что выдал себя, надо было срочно отмазываться.
– Чудной ты, напрасно вяжешься. Сам приглашал: "давай приходи", а теперь полный отлуп...
– Да ты что?
– сменил тон Кротов.
–
– Да я там однажды покрутился, туда не войти, знаешь ведь...
Федор не мог признаться, что знать не знает, где это самое "Золотое руно".
– С подъезда, да, не войдешь, - рассудительно сказал Крот, - а с переулка, ну, с Починковского, дверь есть. Там поговори... Тебе встречу назначат. Да ты ведь многих знаешь, и о тебе наслышаны...
При слове "наслышаны" Федор слегка поежился.
– Были наслышаны, - сказал он.
– Теперь вон новых сколько! Ведь я шесть лет чалился.
– Толковым людям всегда дорога открыта, - многозначительно заметил Крот и обратился к своим спутникам: - Пора хилять отседова. У меня завтра сранья рандеву. Ферштейн?
– Он похлопал по плечу Артюхова.
– Еще увидимся.
Они встали и пошли между столиков к выходу, а Федор остался сидеть один, задумчиво глядя вслед уходящей компании.
В том конце тесноватого зала, куда они двигались, назревала драка. Завизжала тонко девчонка, чей-то басовитый голос вскрикнул:
– Кто пустил сюда это мурло?
Федор видел, как вал потасовки, возникшей как бы из ничего, накатывал на приближающихся к дверям Кротова со спутниками. Звенела разбитая посуда, мелькали поднятые вверх кулаки.
– Ничего, дело обычное, - услыхал Федор чей-то голос за спиной. Он оглянулся. На него в упор смотрел молодой мужчина. Если бы не одежда, пестро-бестолковая, Артюхов никогда бы не признал в нем посетителя подобного заведения.
Вот кто-то двинул Крота, остановившегося в недоумении, один из мужиков его свиты налетел на наглеца, профессионально заломил руки. Раздался дикий вой.
Дым коромыслом стоял в зале. Уже ничего нельзя было разобрать, кто дерется и с кем. Орали:
"Пожар!" А оркестр невозмутимо наяривал что-то залихватское, не обращая внимания на весь этот хипеж.
– Стреляный!
– раздался из гущи сплетенных тел отчаянный крик Крота.
Федор вскочил, но железная рука, впившаяся ему в плечо, прижала его к стулу.
– Сиди, - прошипел сзади тот же мужик.
Но Федор двинул его локтем под дых, метнулся в толпу мутузящих друг друга людей, мощными ударами раскидывая их в стороны.
Крота не было среди них. Расчищая себе проход, увертываясь от встречных оплеух, Артюхов медленно приближался к дверям. Около них было почему-то пустое пространство, а дальше, в глубине небольшого коридорчика, суетились те трое, что пришли с Кротом.
Федор увернулся от занесенной над ним бутылки, ногой сбил попытавшегося завалить его с налета "быка".