Город призраков

Болотников Сергей

Впереди замаячил внешний периметр.

— Нас будут ждать, Никита? — спросил Влад. Тот мотнул головой:

— Нас никто не ждет. Они нас не чуют, понимаете — только догадываются, что мы есть. Может быть — будет капкан.

Влад представил себе исполинскую, блестящую хромом стальную ловушку. На кого капкан? На них? А почему тогда пружина такова, что может захватить даже слона?

— Идем медленно, смотрим... — коротко сказал Дивер.

Они миновали внешний периметр, остановились, внимательно осматривая заснеженные корпуса.

Тут ветер гулял вовсю, подхватывал падающий снег и нес его параллельно земле, наметая закругленные дюны с острыми гребнями. Справа виднелись массивные строения цехов, похожие сейчас на квадратных очертаний сизые скалы.

Тут и там торчали причудливые металлические конструкции, похожие одновременно на обратившиеся в ржавую сталь растения и скрюченные в последнем усилии нечеловеческие конечности.

Продвигались медленно, ветер бросал в лица снег, слепил глаза, а приходилось еще и тащить за собой Хонорова и сильно хромающего со времен боя с Босхом Мельникова. Наверное, со стороны они выглядели как солдаты битой армии, нестройно бредущие в плен.

Ближе к середине завода наткнулись на маленький дизельный локомотив, вырастающий из-под снега наподобие концептуальной, крашенной в желто-черный цвет скульптуры. Рельс было не видать, но они наверняка уходили прямо в широко распахнутые двери цеха номер один. Проходя мимо, Влад заглянул внутрь.

Там царила непроглядная тьма, лишь изредка нарушаемая стальными проблесками.

— Быстрее! — сказал Никита. — Смотрят...

— Да кто смотрит, — возмутил Степан, — безлюдье же!

— Это не люди.

За вторым цехом замаячил внутренний периметр с сохранившейся еще на белокаменной стене ржавой, свитой кольцами колючкой. Ворота внутрь были прикрыты и до половины завалены снегом — зато широко распахнута дверь проходного пункта. Железная створка тихо поскрипывала на ветру.

Никита уверенно поднялся на три ступени внутрь проходной, заглянул внутрь.

Визжащая надрывно волосатая тварь возникла из помещения. Трифонов с криком отпрянул, запнулся и повалился в снег. Дивер в панике придавил курок — и автомат плюнул короткой очередью, разукрасив входную дверь цепочкой идеально круглых пулевых отверстий. Евлампий громко кричал что-то бессвязное, и крутил головой.

Тот, из проходной, нападать не стал, по крутой дуге обогнул шокированную группу и бросился бежать прочь, невнятно подвывая. Севрюк с гримасой ярости уже целился ему в спину. Влад подошел, придавил ствол автомата к земле.

— Не стреляй. Разве не видишь — это отверженный?

— Дегенерат! — выдохнул Дивер, провожая взглядом убегающую фигуру.

— Почему стреляли? — визгливо вопрошал Хоноров, вызывая острое желание ткнуть его лицом в снег. — Почему выстрелы?

Белоспицын трясущимися руками помогал подняться Никите — тот плакал взахлеб, щеки раскраснелись, руками утирал глаза.

— Надо было шлепнуть придурка, — озлобленно заметил Севрюк, — напугал мальца до смерти.

—

Он и нас напугал... Идем?

Ощетинившись стволами, вошли в проходную. Сторожка была пуста, за стеклянной конторкой собиралась пыль, сторож Изошел. По всей видимости — одним из первых.

Влад твердо держал Никиту за руку. Трифонов остался мрачен, но, отстранив Сергеева, снова вышел вперед, в авангард.

За проходной открылся внутренний дворик, который был полон мертвых собак — окоченевшие псы валялись здесь буквально друг на друге — мешанина лап, хвостов и оскалившихся пастей. Казалось, тут были все недолгие герои ночного расстрела.

Совсем рядом сквозь снегопад просматривалось закопченное кирпичное основание дымовой трубы, а над головой ярко горели два красных глаза.

Дворик ограничивал приземистый двухэтажный дом, ранее беленный, но сейчас пугающий уродливой краснокирпичной кладкой. Узкие окошки-бойницы — здесь были кельи для монахов, потом убогие квартирки инвалидов, а потом — комнаты для допросов.

— А здесь я нашел заточку и пырнул ею того сектанта, которого вы убили, — сказал Мельников. — Хорошая была заточка.

— Нам направо. — Трифонов свернул в сторону, обходя дом и петляя между мертвых собак, остановился у массивной двери.

— Погреб? — спросил Мартиков.

— Нет, не погреб, — сказал Степан, — бункер. Он довольно глубокий и в пещеры проход имеет.

Трифонов кивнул на проем:

— Нам сюда. Вниз.

— Да, вниз, — добавил Стрый, — здесь мы... собирались.

— Ведь в самое гнездо прем, — покачал головой Сергеев и, высвечивая впереди себя фонарем, пошагал вниз. Никиту он вперед не пустил.

Цепочкой спустились в длинное бетонное помещение со столом в середине, которое так хорошо знал Стрый. Здесь было темно и холодно, по углам намерз лед.

Тут их ждали.

Влад остановился, разинув рот, в глазах читался немой вопрос. Позади Дивер чертыхнулся.

Босх встал из дальнего от входа кресла, из соседнего поднялся Кобольд, вскочил легко, словно и не прыгал никогда из окошка. И... тут был Николай Васютко с сумрачно серьезным лицом.

Они все были здесь. Как будто никто и не убивал их, и не оставил лежать на улице Школьной. Хотя нет — здесь не было Стрыя и брата Рамены. Рябов безумно ухмылялся, в руках у вернувшихся блестели ножи.

Стрый потрясенно глядел на Николая, тот посмотрел в ответ, ухмыльнулся.

— Колька... — вымолвил Стрый, — ты?

— Я! — прошелестел Пиночет и мягким скользящим движением рванулся вперед. Нож в его руках целил в горло бывшему напарнику. Босх, Кобольд — все они бросились на замерших своих убийц. Они двигались быстро, слишком быстро для человека.

Дивер с руганью оттолкнул оторопевшего Стрыя и всадил очередь в подбежавшего Николая. Того отшвырнуло назад, он сбил Кобольда, и оба мешками повались на пол. Влад начал стрелять, целя в Босха, ощущая чудовищное дежавю.