Город призраков

Болотников Сергей

— Запасливый был Босх, пусть ему вертел кой-куда воткнут там, где он сейчас оказался, — произнес Степан.

— Все для людей делал, — сказал с усмешкой Стрый, толкнул дверь, и она растворилась в узкую штольню с выложенными известняком стенами. Потолок был низок.

Через штольни шли долго — узкие однообразные коридоры, столь похожие друг на друга, что даже Степан, признанный знаток этих мест, зачастую путался и уступал место проводника Никите, который шел уверенно, руководствуясь непонятным своим чутьем. Они не попали ни в тупики, ни в природные ловушки-давилки, появляющиеся, когда потолок штольни уже достаточно обветшал

и при малейшем шуме и шорохе был готов обвалиться на голову. В штольнях было тихо и прохладно, и только в глубине породы нет-нет да и скрипело что-то — сдвигались пласты земли. А однажды на полу нашли пустую ржавую банку — шахтерский прообраз керосинок, древний, как Нижний город.

И с каждым новым шагом в глубь земную становилось теплее.

— Ты знаешь, — сказал Владислав Диверу, — эта история с похищенным теплом... Получается, как в сказке про проглоченное солнце.

Дивер усмехнулся, спросил:

— Думаешь, тепло еще будет?

— Будет жарко... если доберемся.

— Тише... — прошептал Никита, — там впереди кто-то...

Сбавили шаг, напряженно вслушивались, но звуки их марша все равно заглушали все остальные.

Прошли еще два десятка метров, и впереди замаячил перекресток — четыре хода, которые под острыми углами соединялись друг с другом. На полу валялся технический мусор, пришедший откуда-то из древних времен, когда разрабатывали эти штольни.

На перекрестке замерли серые звери, глаза их в свете фонаря горели зеленым. С белоснежных клыков капала слюна.

Низкий горловой рык разнесся по штольням, стал многократно дробиться и искажаться, словно в подземелье собрались два десятка маленьких чудовищ.

Дивер прицелился, но теперь уже Мартиков хлопнул по оружию ладонью, отводя ствол:

— Ты что? Это те волки... вон как скалятся, видно — одичали совсем.

Звери сверлили их зелеными глазами, а потом из глубин шахты появился еще один — полупрозрачный, источающий бледно-голубой свет. Тоже оскалил клыки, глядя Мартикову прямо в глаза. Мол — мы больше не вместе, но не подходи, а то не ровен час — вернусь.

— Все равно здесь нельзя стрелять, — сказал Степан Приходских, — крепь дряхлая, в позапрошлом веке делалась. Пальнешь — на голову рухнет.

— Ножики те зря не взяли, — произнес Дивер.

— Вот бы сам и взял, а я к этой погани больше не притронусь, — заметил Стрый, глядя, как волки медленно отходят назад, во тьму. Звери были холеные, откормленные.

Дождавшись, пока звери исчезнут в соседнем тоннеле, Никита Трифонов уверенно вышел на перекресток, как обычно, не сомневаясь — выбрал центральную штольню, там, где на полу просматривались ржавые остатки рельс.

— Здесь они! — сказал вдруг Хоноров.

— Кто?

— Они залезли сюда уже давно. Долго скитались, хотели есть, но выхода так и не нашли. Их же никто не вел.

— Да кто? — спросил Степан.

— Те двое детей, из-за которых закрыли штольни.

Остальные вспомнили старую историю, случившуюся пару десятков лет назад. Тогда в пещерах пропали двое детей. Власти повели себя разумно и велели просто завалить все выходы из пещер на поверхность.

— Они здесь... — сказал Евлампий и был прав.

За следующим поворотом обнаружились два скелета. Кости побелели от старости, а одежда истлела в прах.

Уже много лет эти безмолвные стражи охраняли входы в пещеры. Дети были на верном пути и уже почти смогла выйти из пещер. Благоволи

им судьба — они бы смогли пройти лабиринты штолен и выйти на территорию завода, тогда еще работающего и не помышляющего о крахе. Но судьба не благоволила — сила оставила ребятишек как раз на этой границе между пещерами природными и пещерами рукотворными — вечное предупреждение отважившимся зайти сюда сталкерам. Подле одного из скелетов блеклой горсткой угадывались остатки цветов.

— Традиция... — пояснил Степан, — эта как веха, что ли...

И группа оставила скелеты позади. Стены разошлись в стороны, потолок поднялся, пещеры были высоки и обширны.

Никита Трифонов, неслышно шедший впереди, споткнулся на ровном месте и упал бы, если бы Севрюк не подхватил его за шиворот. Лицо ребенка было искажено, глаза закрыты. Душой он был не здесь.

— Они чуют... — мертвенным голосом произнес Трифонов, губы едва шевелились, как у опытного чревовещателя. — Почуяли нас... скоро будут здесь.

— Да кто, Никита? — крикнул Влад. — Чумные, псы, тролли?

— Все... и не только.

Дивер кинул быстрый взгляд на группу. Никита болтался в руке бывшего солдата, как неудачно сделанная кукла-марионетка.

— Нет! — крикнул Влад. — Не успеем!

— Не успеем, говоришь?! — заорал Севрюк, отбрасывая всякую маскировку. — А ну, ПОШЛИ-И!!!

— Куда, псих?! — крикнул Мартиков, но их вояка уже бежал вперед, волоча за собой Трифонова. — Мальца-то куда потащил?!

Влад уже бежал следом за впавшим в неистовство от крушения собственных планов Дивером. Да, это был человек идеи, который, поставив цель, идет до последнего. И странно, на Владислава Сергеева, тихого книжника, тоже стало находить какое-то безумное воодушевление, когда наплевать на все — даже на собственную смерть. Да что там, в такие минуты кажешься себе бессмертным. Дивер заражал своим настроением, и вот уже Влад бежит следом за ним, чтобы успеть, добежать и перехватить взрывчатку, пока те, подземные, не успели дотянуть свои изуродованные лапы. И на бегу Сергеев завопил, сдергивая с плеча оружие.

Бежать — так бежать!!!

10

Если бы летучая мышь, тварь мерзкая и бессловесная, залетела сейчас в гнездовье, страну синих холмов и звенящих рек, покинув родные пещеры, она бы увидела странное зрелище, которое, может быть, напугало бы кожистую тварь, обладай она страхом.

Если бы червь безмозглый выполз на поверхность и узрел это — он забился бы в судорогах и уполз поскорее во глубь земную, спасая свою никчемную жизнь.

Если бы пещерная мокрица, обитатель мутных тинистых водоемов, вынырнула на поверхность, она постаралась бы тут же нырнуть поглубже — туда, куда не доходит свет.

Если бы рядовой чумной житель деревеньки у подножия холма обратил свой непритязательный взор на эту картину, то с криком бы бежал, спасая свою жизнь.

Но они не видели.

И из каждой деревеньки, из маленьких поселений и одиноких хуторов в лесах, из пещер отшельников и черных замков, из густых буреломов — выходили они, разные обличьем, с разным прошлым, а некоторые вовсе без оного, но роднящиеся одним: они все были воинами собирающейся сейчас Армии Исхода. Над полками, что неосознанно начинали идти в ногу, как единый многосоставной организм, витал клич — выражение воли кучки хозяев, властителей и повелителей этого подземного мира: