Город призраков
Шрифт:
…А вчера утром Серега был счастлив. Он бы не смог передать словами своих чувств, но они читались на его физиономии…
Необыкновенно ранняя в этом году пришла весна, ясная, солнечная, ветреная. Рано растаяла и вскрылась Ладога, и долго носились по волнам крупные желтовато-голубые льдины, пока не превратились в крошево и не растворились в обжигающе-холодной воде. Только у берегов еще оставались ноздреватые куски, да и те по ночам разбивал прибой. Затяжные шторма в это время года — редкость, но они, расчистив воду, позволили раньше обычного открыть парусный сезон.
Над
Рядом сидит любимая девушка. Когда-то она была девушкой Антона. Серега знал Женьку с детства, с первого класса робко ухаживал за ней, но добился только того, что она стала его считать кем-то вроде лучшего друга. А Тоник, едва появившись, легко покорил ее сердце. И это при том, что парнем он был молчаливым и не наглым. Как-то само собой возникло между ними чувство. Они всюду появлялись вместе, их прозвали «Джин-Тоником», а Серега только тихо завидовал. Но потом все встало на свои места: безбашенный Антон, работавший спасателем и не способный прожить без приключений, слишком часто исчезал, уезжая в какие-то рискованные командировки. Женя ждала его, нервничала, жаловалась Сереге, становившемуся в такие дни ласковым и терпеливым, и сама не заметила, что уже привязалась к своему внимательному другу… Она очень устала от постоянного тревожного ожидания. Может быть, именно поэтому однажды решила остаться с Серегой…
Тоник вернулся в марте, какой-то сам не свой. Отстраненный, непонятный. Удивительно спокойно воспринял известие о том, что Женька решила уйти к Сереге, — она даже слегка обиделась. А Серега лишь обрадовался, что все так легко прошло.
Потом Антон то ли бросил прежнюю работу, то ли ушел в длительный отпуск и приехал на эту вот турбазу. Сергей не понял из Женькиных объяснений: она сюда пригласила Тоника поработать или он ее пригласил. И она же договорилась, чтобы Сергей держал здесь свою яхту. Теперь им втроем предстоит вместе провести все лето — и это тревожит Серегу. Он видел, какими глазами смотрит Джина на своего Тоника.
Сезон на турбазе толком не начался: почти все яхты — на берегу; а те что нуждаются в серьезном ремонте — в эллинге. Моторные лодки и катера лежат на кильблоках под брезентом, без двигателей и с прикованными веслами. Деревья словно в зеленой дымке, с набухшими почками, а мощеные дорожки засыпаны прошлогодней листвой. Пустые пирсы собраны вместе и подогнаны к берегу.
К единственному бону съехал задом страхолюдный джип с прицепом. Два веселых мужика аккуратно спустили на воду красивый белый катер. Он закачался на волне, а один из его хозяев, запрыгивая на борт, зачерпнул в сапог ледяной воды.
Рядом с пирсом — спасательная лодка. В ней сидит Антон и с интересом наблюдает за выгрузкой катера. Лучше бы его здесь не было, потому что Женька притихла и уставилась на него странно: как будто бы сравнивает их… и не в пользу Сергея.
Ничего, сейчас он ее поразит. Серега отвязал швартов и добрал грот. Яхта отошла от пирса, едва не задев его бортом.
Тоник, заметив «Лилию», видимо, вспомнил, что он теперь — рулевой спасательного катера, и сквозь шум
— Не вздумай выходить из залива! Штормовое передали.
— Да ладно, я тут, рядом погуляю, никуда не пойду, — ответил Сергей. — И вообще это моя частная посудина. Не переживай.
Подумал, что он — сам хозяин своей яхты и своей жизни, пойдет, куда захочет. Затем и существует спасательный катер, чтобы, если что, вытащить его из неприятностей. Но тут вмешалась Женька:
— Штормовое? Может, здесь, у пирса, посидим?
— В смысле? — усмехнулся Сергей.
— Ну не пойдем никуда. Побудем в яхте. Не стоит с Ладогой шутить…
— Да не бойся ты! — Он начинал раздражаться. — Выйдем на полчасика, смотри, какая спокойная погода!
Погоду никак нельзя было назвать спокойной: ветер свистел в снастях — значит, не меньше шести баллов. Оттуда, где кончается залив, шли высокие крутые волны с гребнями, покрытыми полосками белой пены. Небо по-прежнему оставалось безоблачным, но выглядело по-зимнему холодным, безжалостным, исчезла из него недавняя весенняя ласковость.
Сергей взял себя в руки. Теперь он просил, а не настаивал:
— Женечка! Ну, пожалуйста! Ты же знаешь, целых полгода тоски, я так соскучился… мы недалеко, а?!
Кто-то окликнул Тоника из административного здания. Он бросил последний взгляд на «Лилию» и нехотя покинул пирс. Серега миновал край мола, лег на курс. Под штормовыми парусами они резво полетели к выходу из залива.
Двое мужичков отвели свой белый катер к пирсу, пришвартовали. Посмотрели на него любовно: стоит, красавец, покачивается, поблескивает на солнце. Потом вернулись к машине. Один сел в джип рядом с водителем, другой стоял и глядел на «минитонник». У него было неспокойно на душе. Яхта стремительно удалялась, сильно кренясь на правый борт.
— Может, скажем Антону, что они идут в открытую Ладогу? — с сомнением спросил он у приятеля.
— Он, по-моему, видел, — ответил второй из джипа. — И потом, нормальная погода, доходчивая такая. Сейчас этот «мореман» убедится, что ему не по зубам, и прибежит назад…
Он договаривал уже за закрытой дверцей. Джип медленно тронулся с места, потащив за собой пустой прицеп, выехал на дорожку и тяжело пополз к воротам турбазы.
Ближе к выходу из залива ветер действительно очень «доходчиво» обрушился на Серегу и его яхту. К крутым волнам было никак не приспособиться, и по палубе постоянно прокатывались потоки воды. Одним из них смыло надежно, казалось бы, привязанный футшток. Серега только беспомощно посмотрел ему вслед: крутить поворот и выполнять маневр «спасение утопающего» сейчас казалось почти невозможным. Да еще в одиночку: Женька не спортсменка, она — пассажир, в крайнем случае — кок. Вон, даже носу из каюты не кажет.
— Жень, давай сюда, красота такая! — восторженно заорал Серега, едва удерживая рвущийся румпель. Он промок с ног до головы, даже прорезиненный костюм не спасал. Вода оказалась обжигающей, невозможно холодной. На палубе образовалось что-то вроде наледи. Серега сидел на мокрой брезентовой подушечке. Руки в теплых перчатках сначала покраснели, потом посинели. Лицо почти ничего не чувствовало. Нужно было замотать его шарфом, но кто подержит руль?
— Женя, подержи руль! — воззвал он снова.