Город негодяев
Шрифт:
– Это правда, – подтвердил первый, с грязной тряпкой на голове. – И животные все будто взбесились. Кусались, лягались, убегали. Каждое утро, когда мы их вьючили и седлали, начиналось сущее мучение. Ну а после сегодняшней ночи, когда Мульвикс со своей вещицей сгинул, – полюбуйтесь, какие лапушки. – И караванщик указал на нескольких мулов, мирно пощипывающих травку. – Не скотина, а загляденье. Кстати, именно такими они и были до того, как мы сделали остановку в Бельверусе.
– Мульвикс связался с чем-то, с чем ему никогда не следовало бы связываться, –
– Он ничего не говорил насчет того, кому он должен был передать эту штуку? – спросил киммериец.
– Ни слова, – сказал первый караванщик. – Мульвикс о таких вещах никогда не говорил. – Он бросил на Конана подозрительный взгляд: – А почему ты спрашиваешь?
– Я работаю на городского голову, – сказал Конан. Это было почти правдой.
– С каких пор этот жирный ублюдок начал печься о чем-либо, кроме своей выгоды? – спросил седобородый погонщик. – Мы всегда выплачивали ему королевскую долю, а кроме того, давали ему в лапу отдельно, чтобы только с ним не связываться. Что ему еще от нас нужно? Или же в этом проклятом городе появился новый налог на убитых?
– А коли так, – добавил караванщик с повязкой на голове, – пусть-ка жирный боров попытается вытрясти эти деньги из Мульвикса или с того, кто его убил. А от нас он больше ни гроша не получит. Не нравится – можем больше сюда не приходить. На этом городе лежит проклятье почище, чем на той хреновине, на которой погорел Мульвикс.
Конан улыбнулся:
– В следующий раз, когда пути ваши будут пролегать поблизости, приходите сюда снова, – посоветовал он. – Я думаю, что к тому времени здесь все совершенно изменится. Да и город станет поприличнее.
– Ну-ну, – отозвался седобородый. Он хотел еще что-то добавить, но Конан уже вскочил в седло и поскакал назад к городским воротам. Возле городских стен он смешался с толпой человек в сорок, шедших в том же направлении. Все они имели вид отборных головорезов. Конан, придержав поводья, поехал бок о бок с человеком, одетым как обычный горожанин, однако имеющим вид человека, хорошо знакомого с мечом и кинжалом.
– В Шикас, гляжу, направляетесь? – начал разговор киммериец. – А кто вы такие и почему вас так много?
– Из Шамара мы. Прослышали, что Шикас – отличное место и что любой, кто умеет орудовать мечом, найдет здесь себе работу по душе. Все здешние вожаки нанимают себе людей и щедро платят им.
Конан обернулся к небольшой группе наемников:
– Вы что, к Ермаку едете?
– Ага, – откликнулся один. – Мы тут не впервой. Мы уехали отсюда в прошлом году, когда здесь стало слишком тихо и спокойно. Тогда большая надобность в хороших бойцах отпала, и многие из нас покинули город. Отсюда мы отправились воевать в Офир, но теперь Ермак позвал нас снова.
– А как дела в Офире? – с профессиональным интересом спросил Конан.
– Плохо, – ответил один из наемников с зингарским гребенчатым шлемом на голове. – Слишком уж там затянулась война. Если хочешь сражаться – пожалуйста! А вот насчет добычи… грабить там, почитай, уже нечего.
Конан
Похоже, что лихорадка прошлой ночи сегодня усилилась, ибо перед гостиницей, куда направлялся Конан, на улице кипела схватка. Две банды выясняли отношения. Дрались яростно, свирепо. В воротах, ведущих во двор, работники и слуги стояли с оружием в руках, чтобы драка не перекинулась и в гостиницу.
Конан заметил Бриту. Девушка в страхе прижималась к стене, – бандиты рубились всего в нескольких шагах от нее. Киммериец выругался и пришпорил коня. Почему эта дура вечно лезет в самую гущу событий? Конан вырвал у одного из конюхов здоровенную шипастую дубину длиной фута в три и взмахнул ею столь же легко и непринужденно, как обычный человек машет ивовым прутиком. С этим чудовищным оружием киммериец набросился на сражающихся бандитов.
Дубина поднималась и опускалась, разбивала шлемы так же легко, как и непокрытые головы. Бандиты замертво валились на камни мостовой. Уцелевшие пятились, устрашенные столь неожиданной яростью варвара.
– Выясняйте отношения где-нибудь в другом месте! – заорал им вслед киммериец. – Эта харчевня находится под защитой Конана из Киммерии! Я ясно выразился? Может быть, кто-нибудь со мной не согласен?
С ревом Конан швырнул в бандитов дубину и выхватил меч:
– Говорите, собаки! Полдня прошло, а я еще никого не убил! Мой меч мучается от жажды!
Из толпы бандитов донеслось невнятное бормотание, затем мечи опустились в ножны. Люди из обеих враждующих банд собрали своих раненых и молча, будто между ними не было только что яростной битвы, потащились по главной улице.
– О, господин! – проговорил хозяин гостиницы. – Я так благодарен тебе за это!
Конан соскочил с седла:
– Возможно, этот сброд проклинает меня за то, что я испортил потеху. В конце концов, в этом городе должно быть хоть одно тихое и спокойное место, где человек может отдохнуть. – Он подошел к Брите: – Ну, ты как, красавица?
– Я невредима, – проговорила женщина, отирая с одежды капли крови. – Это кровь не моя. Она летела с их мечей. Если бы не ты, они, наверное, убили бы меня. Я никогда не видела, чтобы один человек мог вот так закончить настоящую битву! – Ее глаза сияли восхищением. – И снова я должна поблагодарить тебя за то, что ты спас мне жизнь.
– В ближайшее время дела пойдут еще хуже, – заметил Конан и кивнул в сторону городских ворот, откуда, направляясь к гостинице, ехали те новички, с которыми он повстречался возле стены.
– Митра, помоги нам! – простонал хозяин. – Мало было нам старых бандитов, так теперь еще новые! – Он приказал одному из рабов: – Отправляйся на Площадь и купи еще несколько ведер на случай пожара. Отныне и до моего особого распоряжения вы все будете спать по очереди. Кто-то постоянно должен сторожить, если начнется пожар или сражение.