Город негодяев
Шрифт:
Конан выступил из тени:
– Вы меня ищете?
Две длинные хорасанские сабли со свистом вылетели из ножен.
– Долго же за тобой бегать пришлось, варвар, – сказал тот, что пониже. – Сперва театр, теперь храм… Уж не хочешь ли ты сказать, что здешний мошенник и его баба наняли тебя оскорбить нашего предводителя?
Вместо ответа Конан выхватил свой собственный меч:
– Нет. У меня на вас другие виды.
– Что-то ты не выглядишь таким пьяным, каким был недавно, – заметил высокий. В речи его слышался резкий акцент пуантенских горцев.
– Зачем вы ползете за мной? – спросил Конан.
– Наш
– Вот об этом теперь и придется ему гадать, – заметил Конан, – поскольку ни один из вас не вернется обратно.
– Довольно, – вымолвил высокий, двинувшись к Конану скользящими шагами опытного фехтовальщика.
Внезапно Конан заорал во всю глотку:
– Бандиты! Что вам здесь нужно?
На мгновение убийцы оторопели. Затем коротышка рванулся вперед, нанося горизонтальный удар. Киммериец ловко блокировал атаку, затем отбил косой удар высокого. После этого сделал два выпада, широко и размашисто действуя мечом, хотя несколько замедленно, так, чтобы у атакующих была возможность защищаться. Конану нужно было, чтобы в храме хорошо расслышали звон мечей.
Когда Конан убедился в том, что внизу все проснулись и поднялся переполох, он принялся за дело уже всерьез. Глупо затягивать смертельно опасную игру. В темноте, на скользкой поверхности крыши, сражаться действительно трудно. К тому же Ингас послал на самом деле умелых бойцов.
Легко и плавно двигаясь, Конан сделал так, что коротышка оказался между ним и более высоким. Затем он чуть опустил клинок, приглашая долговязого нанести удар сверху вниз. Тот немедленно воспользовался брешью в обороне Конана, со свистом обрушив меч на шею киммерийца. Конан отпрянул, почувствовав, как клинок долговязого слегка скользнул по шлему. И тут же стремительным выпадом пронзил коротышке грудь. Вырвав меч из тела, Конан отступил на шаг назад и ударом ноги толкнул труп на длинного. Тот невольно попятился, пытаясь удержать равновесие. Руки его мелькнули в воздухе.
Однако киммериец не терял времени даром, нанеся сверху и наискосок страшный рубящий удар. На долговязом была легкая кольчуга под кожаным дублетом, но она не спасла его. Меч Конана с легкостью прошел сквозь кольчугу, плоть и кости. В тот момент, когда долговязый упал, Конан метнулся к парапету, схватил лестницу и швырнул ее через крышу, точно под окно его собственной комнаты.
– Что там происходит? – раздался голос.
Замерцал свет. Киммериец смог различить несколько темных силуэтов. Голос принадлежал Оппии.
– Идите сюда и посмотрите, – крикнул Конан. – Они пришли за ней, как я вам и говорил.
С помощью одного из аколитов Оппия вылезла из окна. Следом за ней показались несколько послушников с лампами и факелами. Оппия наклонилась и осмотрела два трупа, затем выпрямилась и взглянула Конану в глаза:
– Ингас! Он заплатит за это! Как все произошло?
– Я отправился в Дыру. От тамошних обитателей узнал, что девочку попытаются выкрасть сегодня ночью. Поэтому я бросился назад и устроил засаду. Ведь похитителям куда проще добраться до девицы по крышам, нежели пытаться проникнуть снизу, через храм. Как только они втащили лестницу, я вызвал их на бой.
Оппия еще раз оглядела трупы:
– Интересно,
Конан мысленно обругал себя. Следовало об этом подумать и принести пилочки или какие-нибудь другие инструменты и бросить их поблизости. Тут его осенило. Он указал на тело коротышки:
– Вот этот, говорят, был самым сильным человеком в Шикасе. Погляди на его ручищи. Должно быть, он рассчитывал вырвать бронзовые прутья из гнезд, расшатав их.
– Да, несомненно, – согласилась Оппия. Затем повернулась к аколитам, которые смотрели на происходящее широко раскрытыми глазами, и показала на двоих плотно сбитых юнцов, охраняющих входные двери. – Отнесите эту падаль к реке. И постарайтесь избавиться от них, пока еще не рассвело.
Подхватив трупы, аколиты потащили их к окну.
– Да нет, идиоты! Я не хочу, чтобы у меня остались кровавые следы. Сбросьте их на улицу, а потом спуститесь и подберите.
Подчиняясь приказу, юнцы подтащили трупы к парапету, подняли их и сбросили вниз. Через секунду до Конана донеслись два глухих удара.
– Что происходит? – раздался мужской голос. Через окно выбрался Андолла собственной персоной.
– Ингас нарушил свой договор с нами, о муж мой, – ответила Оппия. – Он послал двух своих людей, чтобы они украли Амату и вернули ее отцу. Но им не удалось это сделать. Против них вышел вот этот воин-киммериец, которого я наняла и который уже доказал, что я правильно поступила. Он сразил похитителей прежде, чем они добрались до ее окна.
Жрец пристально посмотрел на Конана:
– Ну хорошо. Ингас, говоришь? Я приготовлю для него могучее заклинание. Он пожалеет о сегодняшнем дне.
– О муж мой, сделай же так, – промурлыкала она.
Конан внимательно рассматривал жреца. Впервые он видел Андоллу вблизи. Андолла оказался высоким мужчиной средних лет с величественной наружностью. От его величия не убыло даже сейчас, когда он стоял на скользкой черепице храмовой крыши. Как и в его хорошо поставленном голосе, в наружности его сквозило нечто театральное, будто это был не жрец, а скорее хороший актер, играющий роль жреца.
– Как ты думаешь, – спросил он Конана, – эта схватка привлекла чье-либо внимание?
– Площадь сейчас безлюдна, как и всегда в это время ночи, – ответил Конан. – Если стражники у резиденции городского головы что-нибудь и заметили, я думаю, они достаточно осторожны, чтобы держать свое любопытство при себе.
– Хорошо, коли так, – сказал Андолла. – Однако же я должен вернуться к моим тавматургическим трудам. Присмотри здесь, моя дорогая, чтобы все шло как положено.
– Я уже распорядилась, о муж мой, – проворковала Оппия. Она обернулась к двум девицам с мертвенно-белыми лицами, что стояли рядом с ней. – Возьмите тряпки и ведра и вымойте здесь все, – приказала она, указывая на большую лужу крови, тускло поблескивающую в свете луны. От лужи к краю крыши тянулись два кровавых следа, указывая путь, которым трупы волокли к парапету. – Когда вымоете здесь, отправляйтесь на улицу, вниз, и отмойте мостовую. Я хочу, чтобы, когда встанет солнце, не осталось никаких следов сегодняшнего печального происшествия. – Девушки сложили ладони и согнулись в ритуальном поклоне. Следом за Андоллой они направились к окну. Прошло несколько минут, и на крыше остались лишь Конан и Оппия.