Город Леиматри
Шрифт:
«Я пробыл на земле один человеческий день. Один. Всего лишь. То был самый ужасный, длинный день», - вспоминал теперь Ангириум, задыхаясь.
Он тогда наслаждался секвойями, мощными, без изъянов. Бродил среди них и не смел дотронуться - такими величественными они были. И думал: как бесподобен мир, создавший его. Как хорош...
«А потом я встретил человека, и он оказался истинным источником моего рождения. Не природа, живущая по безукоризненным правилам, а именно он, - нахмурился Ангириум. И с горечью подумал: - Тот, кого я вынужден
Волк никогда не хмурится плохой погоде. Медведь не рычит от раздражения и не рушит стены, он целенаправленно охотится. Тигр не прячется в страхе в подземелье, а олень не обижается на снегопад. Животные живут в настоящем, упорядоченном и плодотворном мире: они находят пары для потомства, а не почитают распущенность; они строят жилища, украшая природу, а не разрушая ее; они добывают пищу, поддерживая баланс, а не создавая дисгармонию во всем. А люди... Люди даже питаться не научились без вреда для самих себя и планеты. Один их стейк - это тонны боли, жестокости, грязного воздуха и почвы. Они негодуют, злятся, крадут, ломают. Как, как я могу хотеть к ним? Жить в этом алогичном обществе?»
Ангириум мучился.
Он знал: единственный шанс сохранить тело, а им он дорожил до помешательства, - это спуститься вниз, впитать энергию той части людей, которая осталась ему верна, любовь которых из-за Города и ее хранителя не долетает до Занебесья.
«А вдруг мы встретимся? Войны не избежать, скоро начнется бойня. Матвей ждет меня. Не рискованно ли? Я, бессмертный Ангириум, боюсь собственного детища?! Позор! Позор!»
Еще творец ощущал в своем враге силу, необъяснимую для него. Разве такое было возможно? Он знал этот мир как свои пять пальцев, каждый его сантиметр, а вот Матвея словно видел впервые на своей планете.
«Впервые ли?»
Под редкими седыми волосами, рассыпанными на пигментированной голове, что-то зашевелилось. Что-то до ужаса знакомое, но давно забытое.
«Это невозможно... Невозможно, Ангириум. Ты просто сошел с ума, сидя тут в полном одиночестве. Нужно действовать!»
Пока творец предавался страшным, противоречивым раздумьям, Эмортдей собирал армию и был готов в любой момент напасть на Город, раздавить его вместе с содержимым.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. ПРИРОДА ТУМАНА
– Так и быть, оставлю вас наедине, - Софа, застукавшая Киру и Яна одних в подвале, заговорщически подмигнула и убежала.
Был ранний вечер. Как обычно, все шестеро проспали весь день. Первыми проснулась Воронцова. С каждым днем она чувствовала себя все бодрее и как никогда энергичнее. Вслед за ней спустился Гронский, хмурее тучи. Той ночью, когда она требовала объяснений, он проводил ее в многоэтажку. «А сам в очередной раз по-тихому свинтил, - злилась Кира.
– Обещал все рассказать... Верь после этого мужчинам, как же».
– Не в духе?
– Ян поставил перед ней свежеприготовленный чай с малиной.
– Не обращай внимания на Софу, она так со всеми, кого видит рядом со мной. Рефлекс что ли. Или ревность. Как ты себя чувствуешь?
Кира удивилась
– Прекрасно, - прозвучало натянуто.
«Совершенно не понимаю, что происходит. То он мне нравится до дрожи, то нет. Наверное, я ожидаю чего-то конкретного - например, взаимности. Но получаю другое. Ян то отталкивает, то чай готовит, то эта забота неожиданная... Это неискренне? Или, правда, переживает? Ничего не понимаю. И чем больше времени проходит, тем больше я путаюсь».
– Что?
– Кира поймала на себе его обеспокоенный взгляд.
– Хватит так смотреть на меня!
– Как?
Повисла напряженная пауза. Кира не придумала, что сказать. Лишь заметила, как Ян прокручивает в голове фразу, но не может озвучить. «Сейчас услышу какую-нибудь гадость», - испугалась девушка и интуитивно вжалась в кресло.
– Потрясающе выглядишь, - наконец, выдавил Ян. Было видно, как трудно ему дались эти два слова.
– Тебе очень новый стиль. Ты стала такая... такая бунтарка.
У Киры перехватило дыхание от его хриплого голоса. Перед глазами все поплыло. Опьяняющее чувство подступило к кончикам пальцев на ногах, которые приятно онемели, и поднялось выше, к самой макушке. В этот момент произошло нечто волшебное. «Теперь точно влюбилась, все кругом идет», - не верила в собственные ощущения девушка. Ян больше не прятал свое лицо, не отводил темных глаз и даже немного расслабился.
– Я рад, что ты жива, - вдруг ошарашил он.
– Молчи, - перебил Гронский, приблизившись к Кире так близко, что она почувствовала его неровное дыхание.
– Я видел тебя той ночью. Был неподалеку, а потом учуял твою смерть. Да, мои новые способности иногда поражают. Тогда я пришел к тебе, думал, помогу, но было поздно. Представь, как я удивился, увидев тебя снова, живую! Я знаю - ты здесь не случайна, как и я. Это не совпадение, Кир.
Во рту пересохло от волнения.
– Наверное, - лишь прошептала она.
– Идем, у нас дела, - резко сменил тему разговора Гронский.
– Приглашаешь на дружеское свидание?
– Ну, если хочешь, то да, на свидание. Дружеское, - добавил Ян и слегка покраснел.
– Но только к ночи нужно вернуться.
– Зачем? Ты все равно гуляешь. Любишь одиночество?
– Типа того.
– Ладно. Куда пойдем?
Есть одно чудесное место, о котором не знает Софа. Там она нас точно не найдет.
Кира вопросительно посмотрела на него.
– Она любит следить за мной, особенно, когда я не один, - И попытался объяснить: - Представь, что есть человек, с которым ты всю жизнь чувствуешь сильную связь. Все отрицательные эмоции переживаешь как собственные. Между нами нечто подобное. Если я страдаю от влюбленности, то и она тоже. Вот и бегает за всеми девушками, как на кастинге, боясь, вдруг я втюрюсь как школьник, а потом буду страдать.