Город костей

Уэллс Марта

А дальше текст становился тусклее песка пустыни: он касался линий скрещивания, бесконечно возвращаясь к важности продолжения работы, начатой древними магами и к тому, что магии не все под силу, а потому потомки первых родившихся детей-крисов обязаны приложить все силы, чтобы эту работу завершить; и так далее, и так далее. Автор просто помешался на этой теме, что вовсе не удивительно, решил Хет, если бедняга застрял в Анклаве, окруженном со всех сторон пламенем Пекла, где и поговорить-то было не с кем, кроме перепуганных Выживших-родителей, их мяукающих новорожденных и кучки бормочущих магов-философов, которые небось

воображали себя чем-то вроде богов.

Голос Сагая вернул Хета к действительности. Тот говорил, заканчивая урок:

–  Вот все, что я могу показать тебе на их этой дерьмовой коллекции.

Остатки он придвинул к Хету, который снова принялся лениво ворошить осколки стекла и кусочки мифенина, отбирая то, что можно было предложить неким типам с Шестого яруса, которые называли себя коллекционерами, а на самом деле изготовляли подделки, подобные тем, какие он видел у наследницы Электора.

Илин прислонилась к колонне, она выглядела потной и грязной. Метельщиков в Аркадах не было, а потому пыль поднималась удушливыми облаками над самыми оживленными переходами. И хоть девушка провела тут совсем немного времени, она почувствовала себя погибающей от жажды и купила у мальчишки-водоноса небольшой кувшинчик воды. В Аркадах не было фонтанчиков, снабжающих питьевой водой, хотя на самом нижнем уровне в каменном полу была прорублена траншея, которая, как первоначально предполагалось, должна была давать проточную воду местным жителям. Теперь траншея была суха и служила всего лишь сортиром. Илин проверила положение краев своей простой шапочки, чтобы увериться: ее короткие волосы спрятаны как подобает, - а затем лениво сказала:

–  Ты слышал, что Анклав крисов прислал посольство к Электору?

Хет только тогда понял, что не ответил ей и что девушка смотрит на него с удивлением, когда кусок древнего стекла, который он сжал в руке, вдруг глубоко порезал ему ладонь. Он пробормотал:

–  Нет, я об этом не слышал.

–  В самом деле? И давно они здесь?
– вмешался Сагай, отвлекая внимание Илин, пока Хет, выкинув осколок стекла, задумчиво принялся вылизывать кровь с ладони.

–  Несколько дней, - ответила Илин. Она взяла кусок мифенина и принялась катать его в пальцах, возможно, пытаясь проверить способ Сагая: как определять те различия в структуре металла, которые позволяют понять, к какому типу древностей принадлежит тот или иной обломок.
– Уже состоялись три встречи с Электором, а такое бывает исключительно редко. Посольствам из других городов Приграничья дают лишь одну аудиенцию. Думаю, разговоры идут о торговых путях, ведущих через Пекло, и о нападениях разбойников на караваны.

–  А из какой они семьи?
– спросил Хет.

–  Не знаю. Я вообще ни о каких семьях не знаю.
– Илин выглядела удивленной, потом она стала задумчивой. Слишком задумчивой.
– Могу узнать, если хочешь.

Встревоженный Хет пожал плечами и отвернулся.

–  Не имеет значения, - ответил он.

Сагай кашлянул, желая привлечь их внимание, и Хет, подняв глаза, увидел Кастера, который шел по проходу мимо мастеров мозаики, лениво любуясь образцами их искусства, выставленными для рекламы.

Дилер черного рынка подошел к ним и сел рядом с Хетом, вежливо поклонившись Сагаю и Илин.

–  Ну?
– спросил Хет, демонстрируя гораздо

больше интереса к кусочку мифенина или к осколкам стекла, которые притащил мусорщик, нежели к персоне Кастера. Важно было не выдать свою заинтересованность. Ему очень нужна была информация Кастера, но он не желал, чтобы за это его обобрали до нитки.

Кастер тщательно обдумал вопрос, его пустые глаза перебегали с Хета на Сагая и обратно.

–  Десять дней, - сказал он наконец.

Сагай от души расхохотался и покачал головой. Илин уже набрала воздуху, чтобы заговорить, но Хет незаметно наступил ей на ногу и сказал:

–  Десять дней? За что это?

–  Мне пришлось воспользоваться услугами лица, занимающего очень высокое положение на рынке, - промямлил Кастер.
– Десять дней самое малое...

–  Пять, - возразил Хет.

–  Девять.

–  Шесть.

–  Семь.

Хет обменялся взглядом с Сагаем и сказал:

–  Семь не получается.

Илин кусала губу в отчаянии. К счастью, Кастер в этот момент внимательно изучал сандалии на своих ногах, обдумывая последние слова Хета. Наконец он пожал плечами и произнес:

–  Ладно, пусть будет шесть. Маленькая овальная фасеточная вещица из мифенина с крылатой фигурой в центре куплена в прошлом году человеком по имени Раду, проживающим на Четвертом ярусе в доме, что во Дворе Цветных Стекол в квартале заклинателей духов.

Сагай порылся в своем бурнусе и отсчитал торговые жетоны в ладонь Кастера. При упоминании имени он нахмурился:

–  Он коллекционер?

Кастер покачал головой.

–  Покупает понемногу, причем сейчас меньше, чем раньше. Он предсказатель будущего.

–  Гадальщик?
– удивленно переспросил Хет.

–  Очень известный предсказатель, гадает только для патрициев. Иногда они даже сами приходят к нему. Уверяют, что у него живет оракул.

–  А кто ему продал редкость?
– спросила Илин.

Хет сердито глянул на нее, но Кастер обдумал вопрос и пожал плечами.

–  Эти имена вы покупать не станете. Их было трое, но все они уже мертвы.

Увидев, что дилер выдает информацию бесплатно, Хет спросил:

–  А отчего они умерли?

–  От рук торговых инспекторов, от чего же еще! Их схватил сам Высокий судья.
– Кастер встал.
– Ну вот и все. Уж и не знаю, будет ли вам от этого какая польза...
– Потом поколебался и добавил: - Я слышал об этом парнишке, Рисе...

Немногое из того, что происходит в жизни тех, кто занят торговлей древностями, или тех, кто хотя бы каким-то краем соприкасается с ней, остается неизвестным Кастеру. Хет поднял глаза, чтобы встретиться со взглядом дилера - холодным и расчетливым.

–  Кто?

Кастер неожиданно усмехнулся:

–  Вот и я так подумал.

Он кивнул им на прощание и удалился, что-то мурлыча себе под нос.

–  Зачем вы с ним торговались?
– сердито сказала Илин, как только дилер черного рынка оказался вне слышимости.
– У меня же этих жетонов хватает. Он вообще мог отказаться назвать имя...

–  Денежки счет любят, - ответил ей Сагай очень твердо.
– А кроме того, если бы мы не стали торговаться, он счел бы это подозрительным и обязательно продал свои подозрения кому-нибудь из наших конкурентов точно так же, как он продал нам имя Раду.