Город костей
Шрифт:
Будучи по натуре недоверчивым, Хет внимательно приглядывался к улицам, узеньким переулочкам, ведущим во дворы, балконам, краям крыш даже в те минуты, когда он обмозговывал сведения, полученные от Илин. Теперь он знал, на чем основывалась уверенность Риатена, что древности, изображенные в книге, существуют. Настоящий владелец книги проделал за него всю черную работу.
– А тот патриций рассказывал, откуда он взял текст?
– Нет. И Риатен, разумеется, не спрашивал, поскольку тогда он еще сам не знал, что к чему. Патриций показал Риатену и ту редкость, что с крылатой фигурой, и рисунки в книге. А через день он умер, и воры забрались в его дом и унесли большую часть его коллекции. К счастью, книга осталась у Риатена. Она опустила глаза, разглядывая свои ноги, уже покрытые черной уличной
– Старика, по-видимому, отравили, но мы так и не узнали, кто в этом виновен. Риатен начал искать вещи, упомянутые в книге, и наконец нашел табличку с кристаллами в доме одного человека... Ну, он был Высоким судьей торговых инспекторов.
– Хет бросил на нее острый взгляд.
– И нечего пялить на меня глаза. Я с этим человеком вообще незнакома. Во всяком случае, он сказал Риатену, что драгоценность приобрел совершенно законно, хотя Риатен понимал, что судья получил ее либо от воров, либо от того человека, которому они продали краденое. Судья подарил эту редкость Риатену. Или, как я подозреваю, дал ее как взятку, чтобы Риатен не мог сказать, будто Главный судья торговых инспекторов скупает ворованные вещи.
– Илин поглядела на Хета.
– Ты сходишь со мной сегодня попозже, чтобы поговорить с Риатеном?
– Возможно.
– Хету вовсе не хотелось снова оказаться в когтях Мастера-Хранителя, хотя он понимал, что, если собирается продолжать заниматься этим делом, такое свидание неизбежно. Но Илин полезно поволноваться, да и пораскинуть мозгами тоже.
– А знает ли он, сколько ворованных редкостей покидают Чаризат ежедневно?
– Он заглянул в будущее сквозь дым горящих костей и видел, что обе реликвии еще в Чаризате.
– А видел ли он, где они находятся?
Надо надеяться, гадание у Хранителей поточнее, нежели жулья, что практикует на улицах. А Сонет Риатен достаточно богат, чтобы раздобыть кости крисов, которые доставляются в города Приграничья разбойниками, совершающими набеги на Анклав. Первый ярус вряд ли поощряет такое дело, ибо с крисами заключены соглашения, уходящие корнями еще во времена Выживших, что они будут охранять торговые дороги от бандитов. Впрочем, все равно, торговли костями крисов никто не запрещал.
– Это было трудно. Риатен узнал, что обе реликвии перейдут в его руки и что это произойдет в Чаризате, но вот где они находятся сейчас и того, каким способом он их получит...
– Илин пожала плечами.
Для многих день уже начался, люди копошились повсюду, спорили с учетчиком воды, выпекали хлебы в маленьких очагах перед дверями своих домов, проветривали одежду на оградах балконов, торопились по своим делам. Если принять все во внимание, то Хет не считал Шестой ярус таким уж плохим местом. Если научиться переносить зловоние, пить плохую воду и жить в жуткой скученности, то это был чуть ли не рай. Седьмой ярус занимал промежуточное положение между ним и Восьмым. Так что страх попасть на самое дно и быть изгнанным из города тут был слабее, а опасность оказаться в руках заготовителей костей, таившихся в переулках и на задворках домов нижних уровней, - не так уж велика. Здесь жило довольно много чужеземцев, кое-кто приехал сюда из краев более далеких, чем города Приграничья, так что мало кто возражал против Сагая и Мирам, прощая им такой небольшой проступок, как происхождение из Свободного города Кеннильяра.
И даже Хета в районе, прилегающем к их двору, принимали совсем неплохо. Ведь в Шестом ярусе было немало ворья, живущего за счет имущества своих бедных соседей и еще худшего, которое кормилось людьми, жившими в окрестных домишках. И те, и другие знали, что стража носа сюда не сунет. Оба типа хищников теперь избегали появляться поблизости, зная, что у криса чуткий сон и что он частенько бродит в неурочные часы по ночам.
– Если они все еще тут, то краденые вещи будет нетрудно отыскать. Не знаю только, как насчет того блока. Раз такая странная штука до сих пор не обнаружилась, то она может и дальше скрываться от наших глаз, - сказал Хет.
– А что, ворованное легче находить?
– Если редкости не выставлены на продажу и не находятся в Академии, то они лежат в чьем-то доме, покрываются пылью, и никто их не видит. Если же вещь украдена, то ее видят десятки
Они свернули за угол, и внезапно узкая улица вышла на обширную площадь, где и находился рынок Шестого яруса.
– И мы надеемся услышать о них в этаком месте?
– в недоумении спросила Илин.
Для непривычных глаз рынок был просто оглушающим хаосом. Переносные навесы с выцветшими от солнца красками давали приют лудильщикам, веревочникам, плетельщикам корзин, медникам, портным и шляпникам. Все оглушительно орали, зазывая покупателей, а зазывалы визжали на нестерпимых для слуха высоких нотах. Самые бедные разносчики сидели прямо на солнце в изгибах улочек и тупичков, разбегающихся от площади, разложив свои товары на грязных булыжниках мостовой. Но альковы, вырубленные в стенах улочек, были тихи - там делались большие дела, там переходили из рук в руки мешки угля и зерна, доставленные в город по торговым дорогам.
– Вот тут, - сказал Хет, подводя Илин к низкой стенке, где можно было посидеть за спинами нескольких женщин, торговавших дешевой тканью и пряжей, и за лавочкой веревочника.
Она неохотно села рядом с Хетом. Базар занимал открытое место, где Шестой ярус почти смыкался с основанием Пятого яруса. Правила, за соблюдением которых присматривали торговые инспектора, запрещали торговцам ставить свои прилавки возле самой стены яруса, так что узкая полоска вдоль стены оставалась во владении коз, которые кормились объедками, выбрасываемыми сверху. Там же торчала не слишком изящная конструкция подъемного крана.
Это был неуклюжий треножник, громоздившийся над черным камнем стены Пятого яруса. Он поднимал огромные тюки товаров, предназначенных для Пятого яруса, с помощью сложной системы канатов, укрепленных на самой стене. Эти толстые канаты наматывались на барабан, втрое превышающий рост людей, которые его вращали.
– Каждый, у кого есть настоящее дело, рано или поздно приходит сюда, объяснил Хет.
– Здесь продаются ценные древности?
Он фыркнул с явным презрением.
– Нет, здесь не продают ценных реликвий. Здесь ими занимаются. Было бы глупо обнаруживать свое ремесло на людях.
Илин прикрыла глаза рукой и без всякого удовольствия созерцала все возраставшую толпу, поднимавшуюся столбами пыль и раскаленные солнечные лучи, которые заставляли воздух над тротуарами дрожать и колебаться.
– Сеул все еще не верит тебе, - сказала она, вкладывая в свои слова некоторую долю укоризны.
– Это его проблема.
– Хет подумал, а не заставит ли отсутствие доверия у Сеула начать слежку за ним и не глупость ли пытаться вступать в контакт с дилерами черного рынка на глазах у другого Хранителя? Но сегодня все равно никакие жетоны не будут переходить из рук в руки, и нет ничего, что могло бы сказать кому-то, что подошедший к нему человек не просто рыночный завсегдатай. Дельцы черного рынка - настоящие профессионалы: иначе они уже давно погибли бы от рук торговых инспекторов; права на ошибку у них не было.
– У меня о Сеуле тоже мнение не так чтобы... Кто-то ведь должен был известить разбойников, что фургон, на котором находилась ты со своей драгоценностью, появится в такое-то время. И эти бандиты приняли лишившегося сознания Сеула за мертвеца, да и потом почему-то не подумали забрать его тело - такие ошибки голодные грабители редко совершают.
– Это не Сеул! Он нас никогда не продаст!
– Илин пожатием плеч отвергла даже мысль о предательстве Сеула.
– Да и тайны тут никакой нет. Это был Констанс. Вероятно, он жег кости, чтобы узнать, где находится та драгоценность, а потом отдал бандитам боль-палку в обмен на их услуги.
Хет подумал, что Илин напрасно так полагается на гадание; к тому же он точно знал, что Констанс не нанимал разбойников и не давал им боль-палку. Безумный Хранитель Электора был там в ту самую ночь, убивая бандитов задолго до того, как эта идея пришла в голову Хету. А единственная причина для убийства разбойников сводилась вот к чему - отвлечь их от Останца. Но почему же Констанс сам не явился в Останец и не забрал реликвию? "Он мог ждать приезда Риатена с книгой, - подумал Хет.
– Если он так всесилен, то вполне мог знать, что Риатен привезет ее туда".