Город и ветер
Шрифт:
О том, чтобы управлять креслом мысленно, не могло быть и речи. Тэйон опустил руку на подлокотник, коснулся гладкого, врезанного в деревянную поверхность камня, активируя ручной контроль. Повёл указательным пальцем вправо, заставляя кресло мягко скользнуть в ту же сторону, потратил несколько секунд на то, чтобы плеснуть в лицо ледяной водой и прополоскать рот. И лишь после этого направил кресло к двери, намереваясь выяснить, что его уважаемая лэри забыла в кабинете мужа.
Личные покои магистра Алория были запечатаны таким количеством разнообразных степеней защиты, что ворваться туда без спроса мог лишь самоубийца. Единственным способом переступить порог этих комнат было получить соответствующую степень доступа, а единственной, кому её предоставили, была адмирал леди Таш д’Алория. Поэтому Тэйону
Дверь открылась. Какое-то время магистр воздуха ещё привыкал к льющемуся из широких окон яркому свету и вращающимся перед глазами дурманящим и болезненным кругам. И лишь затем происходящее начало регистрироваться его оглушённым магией сознанием.
Кабинет был, как всегда, завален книгами, артефактами с каждым днём умножающимся в геометрической прогрессии мусором. Здесь было мало мебели, поскольку она лишь мешала бы движению кресла магистра. Тяжёлый стол да массивные полки от пола до потолка. К одной из таких полок было приставлено кресло. На кресло был поставлен притащенный откуда-то с чердака стул. На стуле — небольшая скамеечка. На скамеечке — стопка толстых, явно магического содержания книг. На книгах, привстав на цыпочки, стоял человеческий детёныш лет пяти-шести, отчаянно тянувшийся к покоящейся на верхней полке таолинской ритуальной маске. Внизу, задрав темноволосую голову, стоял второй детёныш, точная копия первого. На полу вокруг кресла валялись осколки фарфора, ставшего жертвой исследовательских импульсов подрастающего поколения.
Полное и абсолютное нахальство происходящего на мгновение привело мастера ветров в ступор. Тот факт, что бесстыжие нарушители являлись ненаследными принцессами города, которому он в данный момент служил и, следовательно, принадлежали к иерархически более высокому клану, не слишком помогал. Социальный опыт магистра Алория не включал навыков, необходимых, чтобы справиться с подобной ситуацией.
Наконец решив, что с него довольно, Тэйон приподнял кресло, готовя его к стремительному броску. И отчеканил, заморозив воздух прозвеневшими в сосредоточенной тишине металлическими нотками:
— Что здесь происходит?
Желаемый эффект последовал незамедлительно. Девочка, балансировавшая на вершине самодельной пирамиды, с полупридушённым писком рванулась в сторону, потеряла равновесие и полетела вниз. Ожидавший этого магистр успел бросить своё кресло вперёд, перехватить ребёнка в воздухе и с безукоризненно вежливым видом поставить на пол. Её близняшка, которая во время падения сотрясала стены убийственно громким визгом (стихии, голова-то как болит!), тут же замолчала, и принцессы, запрокинув головы, уставились на нависшего над ними взрослого. Тэйон моргнул, чтобы убедиться, что у него не двоится в глазах. Не только два обращённых к нему большеглазых личика были похожи, точно отражения в зеркале, но и эмпатическая аура, окутывавшая одну принцессу, была точной копией той, что мерцала вокруг другой. Ожидание, переходящее в жгучее любопытство, вызов, граничащий с дерзостью. В огромных тёмных глазах плескался, освещая комнату янтарными бликами, искрящийся восторг детей, знавших страш-ш-шную тайну, недоступную глупым неуклюжим взрослым.
Но вот чего в их глазах совершенно не было, так это раскаяния. Как, впрочем, и намёка на то, что подобное безобразие больше не повторится. И страха. В них совсем не было страха, и это казалось невероятным для существ, не первый год балансирующих на тонкой грани, за которой скрывалось уродливое лицемерие политического детоубийства.
Магистр Алория призвал на помощь весь свой опыт общения с разнообразными учениками и нацепил на лицо маску ироничной заинтересованности, вгонявшей в ступор уже не одно поколение студентов магической Академии.
— Могу я поинтересоваться, ваши высочества, как вы попали в эти покои?
Увы, принцессы Нарунгов не были ученицами и, более того, не были его ученицами. Они и не подумали трепетать или отпираться.
— Мы вошли, — чирикнуло одно юное создание.
— В дверь, — уточнило другое.
— Вон в ту, — указало первое. И магистру были подарены две одинаково солнечные, счастливые, с оттенком вызова улыбки. Магистр на мгновение прикрыл глаза.
Всё логично.
Он должен был это предвидеть.
Интересно, сколько раз в последующие дни он повторять про себя эти простенькие пять слов?
Тэйон превратил лицо в такую холодную маску, которой всегда было достаточно, чтобы осадить его отнюдь не склонных к повиновению сыновей. Девочки смотрели всё с тем же ясноглазым любопытством.
— И чья же это была замечательная идея?
— Её! — Звонкий хор голосков отразился от стен и осел в голове магистра тупой болью. Двойняшки совершенно одинаковыми жестами указывали друг на друга. Что ж, по крайней мере в одном можно быть спокойным: никто из старших, понимавших всю опасность подобного предприятия, не подкидывал детям исследовательских идей. Они и сами справились.
Тэйон попытался нахмуриться. Угрюмо посмотрел на осколки бесценной вазы, рассыпавшиеся по полу.
— Это она виновата!!! — послушно проныл царственный хор.
Так, стратегию надо было срочно менять, иначе эта парочка запросто сведёт его с ума.
Мастер попытался вычленить знакомые по суматошной ночи обертоны в ауре детей, и ему смутно почудилось, что та, что справа, ощущается на несколько месяцев старше и отчаяннее, чем сестра. Наверное, Нелита. Значит, та, что свалилась с импровизированной лестницы, методом исключения — проспавшая эти месяцы в саркофаге Тавина.
— Принцесса Нелита ди Лаэссэ, вы…
— Нет! — хором возопили их высочества.
— Я — Нита!
— Я — Тави!
— Она — Тави!
— Она — Нита!
Трюк, судя по всему, был отработан не на одном десятке сбитых с толку взрослых. Тэйон сжал зубы: «Ненавижу детей!»
— Вы, — он наставил указующий перст на растрёпанного демонёнка, пытавшегося надуть ни много ни мало магистра магии, — принцесса Неряха ди Дурные Манеры. А вы, — палец переместился ко второму поцарапанному носу, — принцесса Грязнуля из того же плохо воспитанного рода. Сим нарекаю вас этими именами, отныне и до тех пор, пока не исправитесь. И сообщаю, что, если ваши высочества будут и далее без приглашения проходить в покои малознакомых лэрдов, и личные, и семейные имена таких леди приобретут ещё более печальное звучание! А теперь…
Маг наклонился и подхватил полностью растерявшиеся от его самоуправства царственные чада. В ладони ударило праведным возмущением. Которое, впрочем, тут же сменилось щенячьим восторгом, когда магистр лихим виражом (ох, бедная его голова!) развернул кресло и на бреющем полёте покинул свои комнаты, направляясь в более «публичный» кабинет на втором этаже.
Вопрос о няньке с каждой минутой становился всё более насущным. Причём, если вторжение в его забаррикадированное пространство было хоть сколько-нибудь показательно, нянька требовалась с высоким потенциалом выживания в экстремальных условиях. Кандидатура адмирала д’Алория даже не рассматривалась. Тэйон поиграл с идеей пристроить к этой работе Сааж, но тут же от неё отказался. Таолинская наёмная убийца, воспитывавшаяся в суровых традициях древнего и прославленного в веках клана наёмных убийц, конечно, могла научить детей многим полезным в жизни навыкам, но она была нужна ему для выполнения непосредственных обязанностей. Младшие ученики? Эта сиятельная парочка растерзает их на месте, да ещё и добавки попросит. Идеальным решением было бы озадачить старшую сестричку и надеяться, что венценосная троица сможет занять друг друга настолько, что ни у одной не останется сил путаться под ногами. Но более вероятно, что они, по-родственному, найдут общий язык и сомкнут ряды для борьбы с врагом, то есть с ним, Тэйоном Алория…