Город и ветер
Шрифт:
Маг осторожно опустил всё ещё дрожащие руки на подлокотники кресла, попытался расслабиться. Тело до сих пор звенело наркотическим опьянением магии, глаза бездумно скользили по взмывающим к небу пенистым валам. Одна из волн ударила в утёс, разбиваясь о волнорезы крепости, заставляя древнюю скалу содрогнуться. Брызги взлетели почти до самой её вершины. Пламя костров, образовывающих внутренний круг, прижалось к камням, чтобы тут же вспыхнуть с новой силой.
Тэйон сплюнул собравшуюся во рту кровь и задумчиво посмотрел на окружающие его валуны, на всё ещё соединявшие их линии силы. Вновь перевёл
Таш, почуяв неладное, повернулась к мужу. И то, что она увидела во вспышке молнии, госпожу адмирала явно не обнадёжило.
— Мой господин, — она решила сначала попробовать неизвестные воды, а не бросаться в них с головой, — может, вернёмся домой?
Он улыбнулся, не замечая, как при виде этой улыбки лицо женщины побледнело. Маг протянул руку:
— Моя лэри, Вы не одолжите мне ненадолго Ваше ожерелье? — Ему было весело.
Пальцы шарсу взлетели к горлу, коснулись спрятанных под плащом тяжёлых витых звеньев.
— Вы пьяны магией, господин.
Он улыбнулся.
— Тэй…
— Укаждого из нас должно быть право на миг безумия… не так ли, моя лэри? — В жёлтых глазах горело воспоминание о схватке в янтарной комнате, о сильных пальцах воительницы, сжимающих подростковые запястья.
Она сбросила плащ, расстегнула замок ожерелья, напоминающего скорее причудливый ошейник, протянула мужу.
— Благодарю Вас, о лэри.
Размеренная мощь океана в его ладонях… Магистр запрокинул голову, подставляя лицо долетевшим откуда-то брызгам.
Мечта… Как далеко можно уйти в погоне за мечтой?
Любой маг, когда-либо работавший с воздухом, знает, сколь капризна и непостоянна эта ветреная стихия. Как сложно её контролировать, как даже самое невинное заклинание грозит в любой момент вырваться, обрести собственную форму и собственную волю.
Тэйону приходилось слышать, как мастера иных факультетов (обычно после сложного заклинания и потому пребывая изрядно навеселе) рассказывали о том, что значат для них их стихии. «Вода… она как живое серебро, она — бесконечное изменение, обновление, вдохновение. Каждый раз, касаясь её, я рождаюсь вновь». «Земля — это основа. Стабильность. Надёжность. Ничто не даёт такого чувства безопасности, такой абсолютной, безграничной уверенности в себе и собственных силах». «Я благодарю высшие силы за то, что судьба предназначила меня огню. Жизнь немыслима без прикосновения пламени. Как описать чувство, когда ты касаешься огня, проникаешься огнём, становишься огнём? Как описать ощущение, когда твоё тело вспыхивает языками пламени, когда сама твоя суть взрывается обжигающим пожаром?»
Воздух? Что значил для него воздух? Одно слово. Свобода.
С того самого момента, когда трёхлетний мальчишка, изнывающий под гнётом обязанностей, нотаций и наставлений, в очередной раз коснулся залетевшего в душную комнату сквозняка и вдруг ощутил себя… ветром. Свобода в том понимании этого слова, которое недоступно, не может быть доступно юному лэрду вымирающего клана, вся жизнь которого
Свобода от всего.
Свобода от себя.
То, что сейчас творилось в небе над великим городом Лаэссэ, было квинтэссенцией свободы.
О чём мечтает любой маг, когда-либо работавший с воздухом? Стать ветром. Отпустить себя на свободу.
Ох, наши мечты. Как далеко можно позволить себе зайти в погоне за вами?
Пальцы мага сжали ожерелье-ошейник.
— Вы сможете?
— А Вы меня испытайте!
Он понимал, что она специально взвинчивала его, специально приводила в нужное состояние, подталкивала к краю. Она понимала, что он понимает и позволяет ей это делать.
Это ничего не меняло. Мечта потому и называется мечтой, что недостижима по определению. Иначе какой смысл?
Как далеко?
— Раз уж вы рискнули обратиться ко мне за помощью, лэри, извольте испытывать больше доверия к моим способностям!
— Вы сможете?
Мечта. Женщина. Буря.
Самая дикая буря, которую ему когда-либо доводилось видеть. Величайший вызов, который ему когда-либо доводилось принимать.
«Ты не можешь контролировать стихию, глупец. Ты способен контролировать лишь самого себя». Так его учили.
«Стихийный маг — это тот, кто становится стихией». Так он познал сам.
— Что ж, — Тэйон Алория, магистр воздуха и мастер ветров города, медленно улыбнулся, — посмотрим, куда нас заведут наши мечты.
Внутренний голос иронично отметил, что где-то между вчера и сегодня он напрочь потерял способность рассуждать здраво.
«Вот и хорошо», — с чувством полного самоудовлетворения ответил внутреннему голосу Тэйон.
Мечты и мысли. Если…
Людей, употреблявших по отношению к стихиям слово «если», следовало запретить как класс.
Он отпустил свою магию на волю.
Сознание, душа, суть — тот, что назывался Тэйоном Алория, рванулся ввысь, к бурлящим и закручивающимся в дикие спирали облакам. Он чувствовал обрывки своего неудачного заклинания, вызвавшие к жизни этот шторм и всё ещё пронзающие его, подобно паутине. Он чувствовал энергию магических источников, так щедро выплеснутую в небеса и бьющуюся в ветрах, не имеющую иного выхода и пытающуюся найти облегчение в бесчисленных ударах молний. Он чувствовал рвущую магические поля разницу давлений, и дикие сплетения холодных и тёплых воздушных потоков, и бешеную джигу силовых линий.
Этот шторм был безумием. Мощью. Стихией. Яростным слиянием воды и ветра.
Нечего было даже пытаться взять этот шторм под контроль.
Но Тэйон и не пытался. Он просто… стал штормом.
Свобода.
…летящий с воем ураганный ветер…
Свобода.
…бурлящее горбатыми волнами море…
Свобода.
…разрывающий чёрные тучи дождь…
Маг был ветром, потому что был ветром всегда. Маг был морем, потому что в его пальцах жило причудливое ожерелье, наполненное силой самого океана. Маг был тучами и был дождём, и молниями, и громом. Просто потому, что был.