Город и ветер
Шрифт:
— В городе будут жертвы.
Удар грома за окном. Трепет древних стен. Одна из молний ударила в установленные на крыше громоотводы.
— Будут, — равнодушно бросил маг. — Этому городу давно необходима хорошая встряска. Господа цивилизованные обитатели великого и вечного Лаэссэ слишком заигрались. Пора им напомнить, что в каждой игре, сколь бы увлекательной она ни была, есть определённые правила. И нарушение их ведёт к весьма неприятным последствиям.
— Привитие моральных норм путём наглядной демонстрации того, что бывает, когда этими нормами пренебрегают, — скривила губы адмирал.
— Я никогда не претендовал на статус святого, лэри, — устало сказал
Она поднялась из кресла, сделала несколько размеренных шагов. Ей всегда лучше думалось на ходу. Тэйон вслушался в движения — задумчивые, расчётливые. Осторожные. Пахло пылью и… да, мокрыми перьями. Леди адмирал волновалась.
— Вы используете это время для подготовки своего хода, — медленно произнесла Таш.
Уголки губ мага опустились, и, возможно, где-то, в каком-либо другом мире, эту гримасу можно было бы назвать улыбкой. Непроизнесённое витало между ними, тяжёлым грузом опускаясь на плечи и отравляя каждый вздох. Её обжигающая ненависть. Его леденящая ярость. Железный гнёт норм, правил, предписаний этикета, исключавших любую возможность открытого столкновения. Оба, хотя и по-разному, были детьми халиссийской культуры, и обычаи тотемных кланов отпечатались в их душах, оставив нестираемые, всё ещё кровоточащие следы. И тем не менее оба понимали: что-то нужно решать. Тэйон сделал шаг первым:
— Я использую эти дни, чтобы узнать как можно больше. Ход необходимо будет сделать в тот момент, когда погода начнёт проясняться, а все противники будут падать от истощения. И ход этот должен быть очень тщательно нацеленным.
Шаги Таш чуть ускорились, в звуке, с которым каблуки касались паркета, появились нотки сомнения и сдержанного волнения.
— Какой именно ход?
— А вот это, — тщательно контролируя голос и выражение лица сказал Тэйон, — ещё предстоит решить.
Его кресло медленно двигалось так, чтобы маг мог, не поворачивая головы, держать в поле зрения измеряющую шагами захламлённую комнату первую леди Адмиралтейства. Таш вдруг резко остановилась, повернулась к нему.
— Мой господин, мы могли бы перенести в Лаэссэ верные мне эскадры.
Это… было довольно неожиданным. Тэйон приподнял одну бровь, предлагая ей продолжить.
— Сейчас флот изгнания находится на подходе к воротам, ведущим из Ладакха в Океанию, а там лишь несколько дней будет отделять их от Шенойского портала. Однако они подойдут к границе как раз в разгар сезонного спада энергии, когда юго-западный проход закрывается на целое десятидневье. Все, находящиеся на той стороне, будут отрезаны от Лаэссэ. Поэтому никто не ожидает, что мне удастся получить поддержку раньше нового года, да и тогда судам потребуется немало времени, чтобы пересечь море Лаэ и достичь города. События сегодняшнего утра наглядно продемонстрировали, что так долго нам с Вами жить не позволят. Значит, необходимо опередить события, получить неоспоримую силу, на которую можно было бы опереться во время конфликта. И получить её задолго до того момента, когда она должна прибыть по расчётам наших противников.
Тэйон не без иронии отметил как бы случайное использование слов «мы», «нам», «наших противников». А также небрежную уверенность адмирала д’Алория в том, что «конфликт» неизбежен.
И в то же время… в идее была определённая элегантность. В этом вся Таш, с её поразительной способностью делать то, что по всем законом природы сделать невозможно. И оказываться там, где ей быть ну никак не полагалось.
— И как же Вы предлагаете этого достичь?
— Я приказала Динорэ каждый день в определённое время открывать своё сознание и создавать
Тэйон улыбнулся, представив себе эту картину. «И когда рано утром стихнет буря и вымотанные горожане посмеют наконец высунуть нос из своих наполовину затопленных домов, то обнаружат в гавани огромную, прошедшую боевое крещение в десятках миров флотилию, а на улицах — патрули десантников и матросов, обозлённых на тех, кто устроил им эту весёлую прогулку». Да. Тогда определённо можно будет позволить себе разговор совсем в ином тоне.
Но всё-таки примечательно, что Таш договорилась со старой магичкой о возможности создания такого портала ещё до того, как оставила свой флот и отправилась в Лаэссэ. Обычная, рутинная предусмотрительность. Из которой складывались потом страшноватые истории, роившиеся вокруг закованной в снега отчуждённости женщины, точно юрские осы.
— Подобный шаг, без сомнения, здорово упрочил бы Вашу позицию, моя лэри, — блеснул глазами магистр воздуха. — Однако, полагаю, мы не сможем и дальше так ловко избегать главного вопроса: что именно Вы собираетесь делать с этой силой, когда она наконец окажется в Ваших руках?
Таш тряхнула головой. В голосе её тоже прозвучала насмешка:
— Полагаю, ответ на этот так называемый «главный вопрос» известен Вам даже лучше, чем мне самой. Так что мы можем и дальше оставлять его за скобками.
Тэйон качнул креслом. Перевёл взгляд на окно, вновь озарившееся металлической вспышкой сквозь плотные чёрные занавеси.
— По крайней мере у нас ещё сохранилась способность относиться к самим себе с некоторой долей иронии, — проворчал он.
— Надолго ли?
— До следующего покушения. Или того, которое будет за ним. Тогда лично я намерен всерьёз озвереть.
— В случае такого развития событий я постараюсь спешно покинуть город, — сдержанно ответила Таш. И ирония умерла, оставив две пары смертельно серьёзных глаз: одни — жёлтые и хищные глаза сокола. Другие — наполненные тьмой и тонущими звёздами.
— Моя лэри, я полностью одобряю то, что Вы прикрывали свою жизнь моим именем, несмотря на то, что это вызвало столь разрушительные последствия. Вы — моя супруга, старейшина клана сокола, и имеете право требовать защиты и помощи в любой форме, которую находите необходимой. Я буду рад оказать любое содействие, и не только потому, что таковы требования долга или халиссийского кланового этикета. Но дальше использовать себя не понимая, что происходит, я не позволю. И Вы должны чётко уяснить это.
Таш поклонилась. Опустила корпус на несколько градусов, держа спину и шею очень прямо, ни на минуту не выпуская его взгляда.
— Мне это предельно ясно, мой господин. Повисло выжидательное молчание, но, судя по всему, адмирал д’Алория уже сказала всё, что хотела сказать этим вечером.
Тэйон со вздохом поднял кресло.
— Что ж, похоже, разговор исчерпан. Моя госпожа, предлагаю удалиться на отдых. Сегодня был трудный день, но последующие обещают быть ещё труднее. Надо пользоваться моментом, пока у нас есть такая возможность.