Город грехов
Шрифт:
— Побег удался?..
— Отчасти…
— В нас все, и бездна греха, и бездна благодати… — пробормотал прохожий.
Прохожий был известным адвокатом, обрел богатство, но не обрел ни безопасности, ни славы. Поняв, что старался напрасно, он все свое богатство пожертвовал сиротам со словами: «Затратить столько сил и пожинать одну только зависть и ненависть — это полное безумие…»
Адвокат заговорил и уже не мог остановиться. Он говорил так, как будто одновременно беседовал и с людьми, и с богом. Бог окликал его игрой слов, витийством, как сообщника, представал перед заблудшими и погибшими, прельщенными и
— Вначале не было зла… люди сами против себя стали воображать злое и созерцать то, что ближе к ним, и, обольщаясь этим, они впали в вожделение… по совету змея они оставили мысли о боге… от этого произошли в душе превращения, свойственные смертным… не желая оставить вожделение, люди стали бояться смерти и разлучения с телом… с тех пор они творят зло, делают, сколько могут, а могут они сколько хотят, а хотят они не то, что полезно и прилично… некоторые думают, что зло существует само по себе… другие называют бога творцом зла, мол, зло от добра, оно в нем и через него… есть и такие, которые утверждают, что было время, когда зло и добро существовали порознь, и у обоих была равная сила, и немощь…
Адвокат умолк.
Заговорил артист, потом писатель.
— Я согласен с вами… люди окружили себя толпой вожделений и забыли бога, а некоторые даже вообразили себя богами и кланяются своему отражению… рассуждая о происхождении мира, они говорят, что все произошло само собой и случайно, вопреки очевидному…
Писатель говорил о боге и блаженстве, которого может достичь каждый. Рассуждал он и о непостижимых предметах.
— Вы осуждаете и обличаете людей, не предоставляя им слова в оправдание или в защиту… — сказал старик в очках.
— А вы кто, адвокат?.. — спросил артист.
— Если бы вы претерпели те же бедствия, что и немой, вы бы не стали насмехаться, и называть евангелие немого бесовским мечтанием… я читал его… — старик сказал какую-то фразу на латинском языке, но его никто не понял. — Сам я в то время бездельничал… занимался бездельем, как делом… — старик в очках умолк, задумался.
— Старик, я помню тебя… ты изменился, постарел… и женщины тебя, наверное, уже не влекут согрешить… притупилось жало желаний… но замолчу… лучше я немного посплю… и, может быть, мне приснится хороший сон… прошлой ночью мне снился кошмар… позабыть бы его конец… — Артист лег у стены. — Сны только вводят в обман… как и женщины…
— А вы женаты?.. — спросил прохожий.
— А вы?..
— Я женат…
— И я женат, но жена, увы, уже старуха… руки в морщинах, груди обвисли, брови повылезли, глаза пожелтели, беззубая, как и я, шамкает, мелет всякий вздор… ненавидит меня… прошлой ночью она в мой сон влезла, протиснулась, потеснив двух молодых женщин… смех ее до сих пор в ушах звучит…
— Кто вы?.. вы сказали, что знали меня…
— Нет, я обознался…
— Адвокат, а меня ты помнишь?.. если не помнишь, я тебе кое-что напомню…
— Ах, оставьте ваши угрозы…
— Прошлой ночью и мне снился кошмар… рухнула кровля, придавила… и остался бы я лежать, если бы не моя собака… она меня спасла…
— Я вспомнил, где тебя видел… куда же ты?.. ушел… помню, все тогда пожрал поток грязи… деревья, дома… и я как в капкан попал… не мог освободиться из объятий мертвой женщины… не помню, как я оказался в ее объятиях… помню, как она вопила,
— А я во сне очутился на небе… отовсюду я был объят небом…
— И что вы делали там?..
— У меня был диалог с богом… я не претендую на полноту и буду говорить без риторических ухищрений, которыми, впрочем, не владею…
Несмотря на отступления и добавления, которые все только запутывали, история прохожего поразила всех.
— Как ты думаешь, кто он?.. — шепотом спросил артист у писателя.
— Он писатель и философ, известный человек… многих простодушных он ввел в искушение своими изворотливыми речами… в том числе и меня… и некому было распознать его сущность, которую он скрывал… он родил учение, и лишь родив, понял, что родили нечто странное и гениальное… — Писатель, вкратце не пускаясь в подробности, изложил учение философа и его историю…
Близился рассвет.
Старик в очках привстал, глянул на писателя и отвел взгляд в сторону.
Писатель что-то говорил во сне. Его бормотание напоминало бред, который преподносился в форме отдельных отрывочных фраз, из которых старик понял, что писателя мучили грешные сны. Женщины показывали ему свою приятность и очарование…
Нелепо всхлипнув, писатель очнулся.
— Вы говорили во сне…
— О чем?..
— Вы поэт?..
— Нет, я не поэт…
— Ненавижу поэтов… они открывают истины… учат тому, как распять мир и самим не оказаться распятыми… — старик говорил и говорил. Он не мог остановиться. Говорил он и об учении философа, защищая его от ложного толкования и незаконного пополнения, и о месте спасения, о том, что нас держит здесь, зачем мы пришли и куда уйдем.
— Старик, так мы избранные или изгнанные?.. — спросил артист.
— На этот вопрос у меня нет ответа… философия меня никогда не интересовала…
— И что в итоге?.. — спросил артист, когда старик умолк, и сам же ответил — гореть нам всем в адском пламени… хотя, что это за огонь, который жжет, не обжигая?.. иначе, как могут быть эти мучения в геенне вечными для грешников?.. не мог бог допустить этого… это не просто убийство, а какое-то непрекращающееся убийство…
— Все это ваши фантазии…
— А я верю в перевоплощение… душа до тех пор подвержена перевоплощениям, пока не совершит все возможные грехи и лишь после этого она освобождается… и в этом заключается спасение…
— Вы заблуждаетесь… выдумали какое-то извращенное спасение… хотя люди представляют грех злом, ничто не является злым по природе, даже смерть… — сказал старик.
— Странный старик… — пробормотал артист. — Ты не знаешь, кто он?..
— Он был священником…