Город грехов
Шрифт:
Бекки несмело улыбнулась, встречаясь с его взглядом: и как так может быть, что минуту назад в этих глазах горели костры ада, а сейчас в них только очевидная вина? От былого желания высказать Гранту все, что думает о его галантности, не осталось и следа. Она была безумно рада его появлению, и не только потому, что он спас от расистов.
— На самом деле, ты здесь не при чем, — поспешила она пояснить, уже ощущая на уровне интуиции, как он посыпает голову пеплом, — Это я исполнила не ту песню по их меркам. Чертовы расисты, —
— Ого, ты заставляешь меня жалеть о пропущенном выступлении ещё сильней, — вдруг подмигнул ей Грант, тоже безмерно удивлённый злостью обычно милой девушки. Это было безумно забавно, словно крохотный пушистый кролик, пытающийся скалить зубки, — Что же это была за песня?
— Чёрная Бетти, — закатила глаза Чейз, понимая, как глупо выглядел её последний жест, — Это песня афроамериканцев с плантаций, и мне хотелось… А знаешь, неважно, — отмахнулась она от объяснений, не желая больше возвращаться к этой теме сегодня. За глупость надо платить, и она получила на сдачу ободранные коленки и ещё один долг перед Грантом.
— Позволишь проводить, пока ещё какие-нибудь сторонники сегрегации не сочли одинокую девушку удачной жертвой? — максимально учтиво поинтересовался Зак, и перед глазами тут же встала картинка, как несколько дней назад её провожал рыжеволосый бармен, — А что же твой рыцарь тряпок и коктейлей, почему не счёл необходимостью после такой песни проявить каплю заботы о безопасности?
Тон его голоса, как у обиженного ребёнка, у которого отобрали сладкий леденец, произвёл на Бекки небывалый эффект. Грудь разрывало смехом, и, не выдержав, она прыснула в кулачок:
— Арти? Он, скорее, рыцарь-не-пропускающий-ни-одной-юбки, — посмеиваясь, девушка кинула на своего провожатого хитрый взгляд. Пусть она не была искушённой в познании мужских характеров, как Лайла, но уловить явную ревность вполне была способна. И хотелось не идти по тёмной улице, а лететь, не касаясь земли туфельками — он приревновал. А значит, что бы там не было и что бы не говорил — она ему не безразлична. Не просто привлекательная «второсортная певичка», — Значит, тебя моя безопасность волнует больше?
Казалось бы, невинный вопрос, но Заккари не мог перестать нервничать — его словно загоняли в угол каждым словом, причём он и сам успешно справлялся с этой задачей, откровенно наслаждаясь внезапно повеселевшей девушкой. Она светилась, чуть подпрыгивая на каждом шаге, как ребёнок, светлые пряди растрепались в совершенном беспорядке, но такой Бекки нравилась ему даже больше. Что-то тёплое, уютное, до дрожи в пальцах и замирающего сердца настоящее.
— Конечно, меня это волнует. Особенно в свете происходящих событий, я бы не советовал ходить одной по тёмным улицам.
— Почему? — удивилась она, — Ты что-то знаешь, что не известно полиции?
Он колебался меньше секунды,
— В Клифтоне происходит что-то очень нехорошее, Бекки, — уклончиво начал Заккари, невольно смакуя её имя на языке, прозвучавшее, как нечто ужасно интимное. Торопливо продолжил, пока она не заметила этого, — Змеям поступила угроза, а сегодня мы нашли труп одного из братьев. Возможно, ты его помнишь — это тот парень с «Томми-ганом», Билли. Потому я и опоздал на нашу встречу.
— Какой кошмар, — нахмурилась Ребекка, — Бедный парень. Однако, я не понимаю, как это может быть связано со мной.
— Тут я снова вынужден просить прощения, — Зак опустил взгляд на свои ботинки, словно на них было что-то безумно интересное, — Потому, как угроза конкретно в мой адрес, с посланием Аспиду. А значит, те, кто видели тебя со мной, могут сопоставить… сложить два и два…
«Ты — слабость. Тебя не должно быть. Ты — аномалия, ворвавшаяся в мою жизнь и перевернувшая её с первого вечера, как я услышал этот голос и увидел твои глаза, отливающие золотом. Так хотел погреться, что, похоже, сгорел… Идиот. Какой же я идиот».
Молчание. Долгое, давящее, словно прозвучало вслух то, что никто из них не хотел признавать до этого момента. Казалось бы, слова можно воспринять совершенно по-разному, но тут оба уловили эту вибрацию, пробежавшую между даже не соприкасающимися телами, этот нагревшийся воздух обычно прохладной ночи.
— Я не боюсь, Зак, — уверенно вздёрнула подбородок Бекки, не сомневаясь лишь в одном: она хочет находится сейчас здесь, рядом с ним. И это — правильно, что бы там ни говорила бабушка о коварстве мужчин, — Точнее, если я и испытываю страх, то за тебя и твою жизнь.
— Я не знаю, что ответить, — честно признался Грант, ощущая, как сдавило рёбра неожиданной теснотой. Словно что-то внутри если не появилось, то, определённо, зародилось в этот момент, — Ты или безнадёжная глупышка, что до сих пор не сбежала от меня, или… или просто…
— Просто не хочу бежать, — она вновь улыбнулась, и на этот раз Зак, не удержавшись, повернул голову, чтобы насладиться этим зрелищем и окончательно уплыть в сладкую негу, разливающуюся по венам от таких слов.
Хотелось встать посреди этой чёртовой улицы и просто прижать её к себе, благодаря за этот миг. Но Грант лишь сильней стиснул кулаки в карманах, ускоряя шаг скорее от нервов. Скользкую тему нужно было перевести немедленно, и без того чересчур много откровений принесла эта безумная ночь.