Город Драконов
Шрифт:
Ее чешуя имела красную кромку. Белая кожа, которую Малта имела ребенком, по-прежнему видна была сквозь почти прозрачные чешуйки ее щек, а вот брови теперь оказались покрыты плотными рядами рубиновой чешуи. Она повернула голову, глядя, как свет скользит по ее лицу, и вздохнула.
– У тебя все в порядке?
Рэйн пересек комнатку, которую арендовали, преодолев разделяющее их расстояние всего за два шага.
– Со мной все хорошо. Немного устала, и только.
Она прижала ладони к пояснице и надавила на позвоночник. Спина у нее ужасно ныла весь этот
Несбыточная надежда! Лежать оказалось еще неудобнее. Она уступила кровать Рэйну и дремала, обложившись подушками. Сейчас, прижимая руки к пояснице, она тихо застонала от боли, и Рэйн встревоженно нахмурился. Она заставила себя улыбнуться и посмотрела на него в зеркале.
– Со мной все хорошо, – повторила она, позволив себе задержать взгляд на супруге.
Его изменения были такими же разительными, как и ее собственные. Его глаза светились теплым медным сиянием. Кожа под бронзовыми бликами чешуи была синей – такой же синей, как драконица Тинталья. Он улыбнулся ей сапфирово-синими губами. В его темных вьющихся волосах появились сине-стальные отблески. Ее муж! Мужчина, который столь многим рискнул, чтобы отыскать ее и сделать своей!
– Ты такой красивый! – проговорила она.
Комплимент легко слетел с ее губ.
Глубокие глаза Рэйна заискрились.
– Чем вызвана столь отчаянная лесть? – Он склонил голову к плечу, и на его лице появилась озорная улыбка. – Какую безделушку пожелала получить моя госпожа? Сапфировое ожерелье? Или тебе опять захотелось съесть чего-то необычного? Хочешь тарелку сваренных на пару языков колибри?
– Фу! – Малта со смехом повернулась, обняла мужа за стройные бедра и притянула к себе. Рэйн наклонился и запечатлел легкий поцелуй на ее алой короне. Это прикосновение вызвало у нее сладкую дрожь, и она запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в лицо. – А что, мне нельзя сказать тебе что-то приятное без того, чтобы ты не напомнил мне, каким избалованным ребенком я была, когда мы только познакомились?
– Конечно, нельзя! Я никогда не упущу шанса напомнить тебе, какая ты была капризуля. Ослепительно прекрасная и до предела избалованная капризуля. Я был совершенно очарован твоим исключительным эгоизмом. Мне казалось, будто я за кошкой ухаживаю.
– Ах, ты!.. – нежно упрекнула она его и снова повернулась к зеркалу, прижав ладонь к ставшему очень заметным животу. – И теперь, когда ты заставил меня стать по-свински толстой, сделав мне ребенка, я, надо полагать, уже перестала быть для тебя «ослепительно прекрасной».
– А теперь она напрашивается на комплименты! И получает их полной мерой. Дорогая моя, из-за этого ты стала для меня еще прекраснее. Ты сияешь, ты светишься, ты блистаешь в своей беременности.
Она не смогла сдержать улыбки, изогнувшей ее губы.
– Ох, а ты еще обвиняешь в лести меня! Я ковыляю вперевалку, словно старая
– Я не единственный, кто это говорит. Моя мать, мои сестры, даже мои кузины не могут отвести от тебя глаз!
– Это просто та зависть, которую у всех женщин Дождевых чащоб вызывает чужая беременность. Это не значит, что они считают меня прекрасной. – Она уперлась ладонями в туалетный столик, поднялась на ноги и прижала узкую изящную кисть к выпирающему животу. Превращение в Старшую удлинило многие части ее тела: кисти, пальцы, кости рук и ног… И теперь круглая шишка в середине ее фигуры казалась невероятно странной. – У меня такой вид, будто я проглотила дыню целиком, – сказала она сама себе.
Рэйн посмотрел в зеркало через ее плечо.
– Нет. У тебя такой вид, будто ты носишь в животе нашего малыша. – Он подсунул ладони под их ребенка и подхватил его. Ногти у него на руках были теперь темно-синими, резко контрастируя с мягкой белой туникой, надетой на ней. Он поцеловал ее в щеку. – Порой мне трудно бывает поверить в собственную удачу. Мы столько перенесли, несколько раз чуть не потеряли друг друга, и вот теперь скоро у нас будет…
– Тише! – прервала его она. – Не произноси этого вслух. Пока не надо. Мы уже столько раз разочаровывались!
– Но я уверен, что на этот раз все будет хорошо. Тебе еще ни разу не удавалось вынашивать ребенка настолько долго. Ты ощутила, как он двигается, – я видел, как он двигается! Он живой. И очень скоро он уже будет там, где мы сможем его видеть.
– А если «он» окажется девочкой?
– Даю тебе слово: я буду доволен ничуть не меньше.
Они почувствовали, как ветка, поддерживавшая их домик, прогнулась под чьими-то шагами. В дверь постучали. Они неохотно отодвинулись друг от друга. Малта снова уселась перед зеркалом, а Рэйн быстро прошел к двери.
– Да?
– Сударь, пожалуйста! У меня новость! – отозвался взволнованный мальчишеский голос.
– Новость о чем?
Рэйн приоткрыл дверь. Стоявший за порогом мальчишка не был посыльным. Одежка на нем была поношенная, он был очень худой. Он устремил на Рэйна полный надежды взгляд. Обе его щеки были обезображены татуировками.
– Пожалуйста, сударь! На древесном рынке я слышал, будто кто-то по имени Малта Старшая захочет узнать про корабль, который только что пришвартовался. Что она может дать за эту новость монетку.
– Что за новость? Что за корабль?
Мальчишка медлил, пока Рэйн не залез в кошель и не показал ему монету.
– «Смоляной», сударь. Та баржа, что ушла с драконами. Она вернулась.
Малта неуклюже поднялась на ноги, а Рэйн широко распахнул щелистую дверь. Падавший сверху дождь перелетал через порог только отдельными каплями, но посыльный, продолжавший стоять на улице, был мокрым насквозь.
– Заходи, – пригласил его Рэйн.
Мальчишка с радостью вошел в комнату и устремился к печке, установленной на плите из обожженной глины. Он начал греть руки, и вода с его одежды стекала на грубый дощатый пол.