Город Дождя

Манскова Ольга Витальевна

– Понял, - кратко сказал Оливер.

Потом Кролас слегка придремал.

Очнулся, когда книги уже перебазировались под кровать к Анатолию, в двух пластпакетах лежали комп и "чешуя", вся каша была съедена и пирожки тоже, а только что очухавшийся, наконец, Генрих полюбопытствовал, кто они такие. От его голоса Иоганн и проснулся.

Шнобель вкратце изложил ему "ситуёвину". Некоторое время Генрих сидел молча и размышлял. Потом обвел всех благодарным взглядом и сказал:

– Я вынужден вам довериться.

Мы связаны странной цепью событий. И, наверное, пришёл тот самый "крайний случай", на который мне были даны некоторые рекомендации. Мой код надо заблокировать сегодня же. Хорошо, что вы взяли компьютер - серые, таким образом, вряд ли уже выходили в сеть. Мы, должно быть, успеем. Выйдем по аварийному каналу связи, придется рисковать. Я очень слаб, и мне понадобится помощь двух человек, чтобы это осуществить: один будет поддерживать меня, другой - нести компьютер. Мальчика можно отправить спать.

– Мы не можем сейчас же выйти на связь и заблокировать код, прямо здесь?
– спросил Шнобель.

– По ряду причин, это невозможно. Во-первых, не с любого места можно связаться, не зря все хакеры используют "подземку" - настолько много наверху помех, вызванных работой телексов и другой техники... Хотя наши компьютеры работают совершенно на другом принципе, в другом, так сказать, диапазоне. Во-вторых, сейчас не время выхода, а потому просто надо выходить в комп-поле и оставлять там информацию "SOS!", а чтобы туда выйти, нужен синхронизированный с нашим компьютер, тогда мы можем "подключить" ближайший третий компьютер сети и вместе пробиться в "комп-поле".

– Я немного читал старые книги о компьютерных технологиях, - осторожно вмешался Шнобель.
– Они действуют по принципу "всемирной паутины", есть какой-то компьютерный центр...

– Нет! Вы рассказываете о принципе, который существовал до хакерских войн. Мало кто знает из тех, кто не входит в Единую Ложу, что теперь компьютеры (подпольные, разумеется) работают не на принципе паутины, а на принципе сети рыболовной, ячеистой, или принципе игры в спраут, если хотите... Но это - очень долгая тема, а нам надо действовать!

– Вкратце, я понял. В смысле: что я ничего не знаю о компах, но нам нужен второй. Координаты, видимо, известны. Осталось только выйти осторожно отсюда так, чтобы ни на кого не нарваться. Вероятно, через "подземку"?
– вмешался Иоганн.

– Кр-ролас пр-рав!
– вдруг отозвался вран.
– А путь свободен... Они ушли! Пр-равда, оставили везде ловушки. Не стоит, потому, углубляться в этом районе в подземку. Нам надо сначала до люка - и навер-рх!
– прокаркал вран.

Увидев врана, Генрих изумился, но ничего не сказал.

– Вперед!
– сказал Шнобель, до сих пор одетый незжем.

– Мальчику с нами, думаю, не надо идти, - Генрих стал сосредоточен. - Я на его карте сейчас обозначу место, где мы оставим скафандры. Путь на новую мою базу - тоже. Он отлично по карте ориентируется. А сегодня - пусть покинет нас и пойдет спать.

– Хорошо, учитель, -

сказал Оливер.

– Всё будет нормально. Давай карту.
– И Генрих обозначил на ней нужные точки и надписи.

Оливер взял карту и засунул в карман халата.

И остальные попрощались с мальчиком, а Шнбель сказал ему, что связь в ближайшие дни придется с ними держать, скорее всего, через Анатолия, который выйдет на жилище Ансельма.

После этого, они вылезли из люка и пошли по ночному городу. Впереди шёл Генрих, поддерживаемый Шнобилем, который до сих пор был переодет незжем. Плечи Пещерника были увенчаны пластпакетом в виде рюкзака, набитого "чешуёй". Сзади шёл Кролас и волочил в другом пластпакете комп.

В Новочеркасском районе города, кроме как в центре, уличная иллюминация отсутствовала. Даже фонари. "Ну, и хорошо", - подумал Кролас. Так же удачным было и то, что было далеко за полночь - опасное в городе время давно миновало. Спали даже многие незжи, прямо возле мусорных контейнеров. Лишь уличные коты безумствовали, издавая страшные звуки, напоминавшие ведьминские завывания, и зелёные радиоактивные всполохи, колеблясь, веяли замогильным зловещим холодом, от которого слегка глючило. Шнобель вполголоса молился.

Вскоре Генрих сказал:

– Спустимся здесь, через люк. Оставим скафандры на одной нашей точке. Для мальчика.

– Хорошо, - согласился Шнобель. Они осторожно спустились. Нычка, которая была за узким проходом, заваленным хламом, оказалась неразграбленной.

– Здесь... Мог бы тоже выходить на связь Оливер. Но компа здесь пока нет. Оставим в схроне скафандры, - пояснил Генрих. Припрятав лишнюю "чешую" и завалив снова проход, все вылезли наружу. Светила полная луна. Было тихо.

Вскоре они вышли на центральную улицу, сиявшую всеми цветами радуги реклам и гипнокартин. На улице не было никого. Ни машин, ни людей. Искусственные ёлки и каштаны казались в это время суток ещё более неестественными. В глаза резко ударила вынырнувшая откуда-то реклама женских колготок и прокладок. Потом наверху неожиданно включили еще одни шоры, показывающие набегающую волну. От неожиданности Иоганн вскрикнул и споткнулся о выломанную плитку тротуара.

Они пересекли эту единственную центральную улицу Новочеркасского района, и вновь пошли боковыми улочками. Где-то над ними, в единственной в этом районе прозрачной надземной линии, пронесся поезд метро.

И снова - шаткие заборы, кошки и незжи. Подворотни, пропитанные мочой, куски шлакоблоков, какой-то битой развалины, бесчисленное количество труб, проходящих по поверхности и закатанных жустером, похабные пьяные голоса из открытых настежь дверей и окон.

Затем показалась Соборная площадь, до сих пор кое-где покрытая кусками каменной мостовой, а местами - плиткой, асфальтом, пластиком... Высокотехнологичная пласторганика застывала почти мгновенно, но всё же, странным образом, несла на себе отпечатки кошачьих лапок.