Город Дождя
Шрифт:
тобой.
Она благодарно улыбнулась ему, а я с грустью и даже с некоторой завистью посмотрела на
неё. Её брат был жив, находился рядом, до него можно было дотронуться, сказать ему
приятные слова, и не сомневаться, что он услышит их. Я тихо вздохнула, и женщина тотчас
перевела на меня взгляд, в котором читались подозрение, гнев и страх.
– То, что она не погибла сейчас, ещё ничего не значит. Возможно, это новообращённая,
поэтому на неё не подействовали наши Цветы
времени на проверки, и мы не можем позволить себе проиграть! К этой битве мы готовились
годами и теперь должны идти до конца, не отступая даже перед страхом погубить невинного.
Ты согласен со мной?
Я перевела взгляд на Доктора – кажется, он колебался и не спешил принять предложение
сестры, которая, как оказалось, ничуть не уступала по кровожадности своим врагам.
Впрочем, собственная правда и жизненная цель всегда оправдают любые средства… Сейчас
это звучало для меня подобно – “солнце встаёт на востоке”, “Земля расположена между
Венерой и Марсом”, но когда-то меня угнетало осознание этого.
– Ну, – неожиданно обратился ко мне Доктор, придвинувшись ближе, – может, ещё что-
нибудь скажешь?
Я насмешливо вздёрнула бровь, всем видом показав, насколько нелепым нахожу наше
дальнейшее общение. Было бессмысленно оправдываться и что-то доказывать им. Однако
спустя несколько секунд всё-таки ответила.
– Скажу лишь, что сегодня у меня не самый удачный день – всего за один час нашлось
столько желающих уничтожить меня. Не будь мне почти всё равно, я, должно быть, сошла с
ума ещё задолго до нашей встречи.
– Почти всё равно? – мои слова немного озадачили его. – Наверно, с такой установкой легко
живётся. Это развязывает тебе руки, позволяет чувствовать себя свободной…
– Если бы, – вздохнула я, поняв к чему он клонит. – Но я не такая, как они. Не буду
скрывать, что порой завидую им – ведь мне никогда не удастся ощутить их свободу.
Когда я впервые поняла это? Моё существование давно казалось мне сюрреалистическим
сном, тёмной комнатой, в которой есть лишь крохотный хрупкий столик, еле удерживающий
на себе громадный будильник, бесконечно звенящий и дрожащий, как застывшее безвкусное
желе. Я хотела выключить его, разбить вдребезги, но как только решалась осуществить свой
замысел, обнаруживала, что не могу сделать ни шага, что мои ноги – это корявый набор
кирпичиков, тяжёлых и шатких. Так я познакомилась с подругой Страха. Конечно, я и
раньше встречала её, но не удостаивала эту особу даже беглым взглядом. Однако теперь
комната была настолько мала, что просто больше не на кого было смотреть. И я сделала это.
Какую-то часть меня
летающего волшебного коня, оседлала его и стремительно умчалась в мир грёз, калейдоскоп
фантазий, страну волшебных водопадов и влюблённых приливов. Другая часть продолжала
смотреть, не отводя глаз. Тогда я впервые начала задумываться над тем, что же такое
свобода. Раньше я почти не интересовалась этим и считала себя абсолютно вольным
созданием. Конфликт назревал постепенно. И однажды Несвобода явилась ко мне с
торжественной улыбкой – я, наконец, заметила её, забыв о наивности и беспечности, двух
верных товарищах, которые никогда не предавали меня, но с которыми у нас теперь совсем
не осталось ничего общего. Несвобода ткнула в меня пальцем и сказала: “Отныне я всегда
буду с тобой, мой свободолюбивый дух. Ты уже никуда не денешься от меня. Куда бы ты не
шла, я буду твоей тенью, твоим пейзажем, твоим коротким вздохом. Возможно, ты будешь
страдать, но зато я никогда не скрою от тебя правду. Как самый надёжный друг, я всегда
буду рядом с тобой, до самой смерти. Ты будешь торопить её, но я буду этому всячески
препятствовать и неустанно повторять, что и там ты не обретёшь свободу. Тебе захочется
стать одиноким деревом, стоящем в поле на семи ветрах – тогда я шепну тебе о корнях”.
– Не верь ей, – сказала его сестра, потянув мужчину за руку, словно я действительно
представляла угрозу. – Глазом не успеешь моргнуть, как она прокусит тебе горло.
– И что ты предлагаешь с ней сделать?
Если этот вопрос и заставил меня занервничать, то лишь совсем немного.
– Я знаю, как следует поступить, – ответила его сестра.
Едва произнеся эти слова, она неожиданно распахнула дверцу вертолёта, и прежде чем моё
сознание успело переварить случившееся, я оказалась в воздухе, стремительно приближаясь
к далёким крышам домов…
Пальцы коснулись мокрой листвы – холодное и отрезвляющее прикосновение. Я медленно,
стараясь как можно дольше продлить время, приоткрыла глаза. На ресницах дрожали
тяжёлые капли. “Кажется, я жива” – пронеслось у меня в голове. Не вставая, я протёрла
лицо. Надо мной, как надгробный памятник, возвышался молчаливый телеграфный столб, а
серое небо нависло так низко, словно хотело влиться мне в глаза. Я села на влажную землю и
огляделась. Окраина города. В нескольких метрах от меня проходила дорога, которая,
миновав громадную свалку, спускалась к лесу; его хорошо было видно – тёмный,
выжидающий и коварный. Однажды я чуть не заблудилась там, исследуя пределы своей