Город Дождя

Пунтус Нина

он верил в бесов, отрицая существование вампиров.

– А что здесь забавного? – спросил мой собеседник, вращая в руках маленького золотистого

Будду.

– В принципе, ничего. Вы часто лишаете жизни других, поэтому, конечно, прирождённому

убийце проще быть атеистом.

Вампир перестал расставлять сувениры и в упор посмотрел на меня.

– В ваших глазах я сам дьявол?

– Нет, я как-то не очень верю в него. Сейчас я имела в виду лишь вашу совесть.

–

Она не мучает. Меня создала таким природа, и какой бы уродливой она не казалась людям,

я никогда не буду стыдиться её. Волк убивает, чтобы выжить, и разве кто-то осуждает его за

это? Я не добрый и не злой. Я такой, какой есть. Но лучше берегитесь меня, если встретите

умирающим от жажды в глухом подъезде вашего дома. Думаю, и вы предпочтёте чужую

смерть своей. В этом люди не сильно отличаются от нас.

– Иногда мы выбираем свою смерть, и это не всегда зовётся жертвенным подвигом. Но я

понимаю, что разговор сейчас о другом. Отвечу вам: да, я смогла бы убить, защищая свою

жизнь, но всё-таки это не одно и то же. Невинные не должны страдать!

– Но всегда страдают. Так устроен свет, так устроена тьма. Христиане утверждают, что

человек создан по образу и подобию божьему, и некоторые из них удивляются, почему же

тогда люди так порочны? Как сказал один философ: “Если бы кошки имели своего бога, они

приписали бы ему ловлю мышей”. С этим я полностью согласен. Их бог – убийца, и в этом

нет никаких сомнений. Помните сказку о Всемирном потопе? Разве добрый Господь,

раскаявшись, уничтожил только грешников на земле? Пострадали и ни в чём не повинные

звери с небесными птицами. Справедливости в мире нет, и незачем сражаться за неё. Однако

стоит понимать: мышьяк отравляет, но мышьяк и вылечивает.

– Возможно, вы правы. Но сражаться всё-таки стоит, хотя бы ради того, чтобы будучи

сытым, вам не захотелось убивать.

– Дайте мне вашу руку, – неожиданно сказал вампир, прервав наш спор.

– Зачем? – настороженно спросила я.

– Хочу погадать вам по руке. Мои предки были цыганами, и научили меня всем тайнам

хиромантии. Смелей же. В этот час я не кусаюсь.

Я растерянно протянула руку, а он ловко стащил с неё бархатную перчатку. Его глаза

распахнулись от удивления, но прежде, чем он успел что-то сказать, мне на ладонь, откуда-

то сверху, обжигая мёртвым теплом, упала густая капля багряной крови.

Глава 4

В этой тленной Вселенной в положенный срок

Превращаются в прах человек и цветок.

Кабы прах испарялся у нас из-под ног –

С неба лился б на землю

кровавый поток!

Омар Хайям

Я подняла голову, и красные брызги окропили моё лицо. Цвет неба напоминал огненное

железо, с которого лилась вязкая жидкость. Спустя мгновение кругом всё потемнело, и

кровавый дождь хлынул в полную силу. Я отступила в глубину палатки, дрожа от раскатов

грома и страха перед необычным явлением.

– Разве здесь такое бывает? – спросила я вампира, увидев, как он спокойно, не обращая

внимания на происходящее, укрывает разложенный товар от карминных струй.

– Я ещё не видел подобного. Однажды я наблюдал чёрный дождь. Люди тогда нашли

рациональное объяснение: к обычному дождю примешалась космическая пыль. Но я с

уверенностью могу сказать, что это самая настоящая кровь, - ответил он, облизав уголки губ,

на которые по его волосам стекли солёные капли, - Кровь давно умерших.

– А сколько вам лет? Вы сказали, что родились здесь, но неужели за всю свою жизнь ни разу

не покидали этих мест?

Я не надеялась на здравые и внятные ответы, но мне было необходимо чем-то занять свои

мысли, чтобы не думать о кровавом потоке, который с каждой каплей что-то ломал во мне,

нажимая на какие-то рычаги и кнопочки, замедляя биение сердца, затуманивая последнюю

логику рассудка, вызывая адское желание убивать или разрушать себя...

Вампиры немного противоречили моей догадке о том, что все жители этого города когда-то

жили в реальном мире, и после своей смерти оказались в компьютерной игре, где со

временем забыли свою прошлую жизнь и подчинились нелепому безумству. Может быть,

конечно, некоторые из них превратились здесь в вампиров. Этого не стоило отрицать. Чтобы

не терять себя в абсурдном пространстве, мне была нужна хоть какая-то основа для

понимания устройства здешнего мироздания.

Он не ответил, а только посмотрел на меня, слегка прищурившись. В его фиолетовых

зрачках появились красноватые крапинки, что заставило меня занервничать. Вместе с этим у

меня возникла непонятная мысль – если провести рукой по его правильному лицу, то на ней

останется белая краска. Я стала придирчиво искать на нём следы грима, прекрасно зная, что

его глаза – не линзы, а волосы – не парик. Но сейчас здесь всё было ещё неестественнее, чем

когда-либо, и мне хотелось увидеть настоящие лица, покончить со своим дешёвым

маскарадом, сорвать маски с других, докричаться до чьей-то живой души, которую пока не

успел искалечить город. Но такой души не было.