Город детства
Шрифт:
– Не любой, а только студент с читательским билетом.
– Не важно. Проблема для меня сейчас в том, как тебе её вернуть.
– Что значит – проблема? – Веронику эти игры начинали бесить.
– Роман не хочет её отдавать. Он говорит, что отдаст тебе её только в собственные руки.
– Пусть отдаёт, я жду.
– Вот он и просил, чтобы ты за ней завтра заехала к нему.
– Куда, на мальчишник?
– А что в этом такого? Свежее мнение тебе не повредит.
– Первый раз слышу, чтобы в чисто мужской компании, перед свадьбой понадобилась женщина. Ты его правильно понял?
– Слушай, он просил – я передал, – делано разозлился Ваня, изображая
Ваня довольно по-дурацки усмехнулся.
– Сосватать тебя.
– Что?
– Да заскочи на чуть-чуть. Не съедят тебя там. Мальчишки умирают от любопытства и не знают, как к тебе подъехать.
– Интересно, что Роман задумал… А кто там будет?
Ваня передёрнул плечами.
– Я буду, Вадим, Артур… Кто обычно, вся компания. Вопрос в том, кто тебе нужен. Дима Казанцев будет, конечно.
Вероника среагировала скорее инстинктивно.
– Я уже столько о нём слышала. Что этот Дима из себя представляет?
– Ой, не надо о нём… Терпеть его не могу, – Ваня поморщился, – Строит из себя… Один тон, когда он с тобой разговаривает, чего стоит. Я на ступень ниже, что тут добавить?
– Но Роману он, кажется, нравится? – заметила Вероника.
– Роману?! – Ваня презрительно усмехнулся, – Ты это серьёзно? Они работают вместе. За этого Диму крайне выгодно держаться из-за папочки. Вот и вся примитивная логика.
У Вани был вид знатока человеческих душ.
В Веронике начало опасно оживать неуёмное женское любопытство. За свою жизнь она перепробовала на вкус многое из того, что находилось под общественным запретом, но до сих пор не поддалась ни одной вредной привычке. И лишь со своим любопытством никогда не могла до конца совладать. Оно частенько заводило её за пределы разумного. Она уже точно знала, что поедет к Роману. Возможно, ей удастся в спокойной обстановке до свадьбы взглянуть на этого загадочного Диму. Молодого человека, который не оставлял равнодушными ни красавиц накануне свадьбы, ни почтенных вдов в возрасте. К тому же, заставлял завидовать хладнокровных мужчин.
– Я постараюсь заглянуть к нему, – пообещала Вероника.
Ваня довольно, с видом победителя кивнул. Вероника махнула ему рукой, прыгнула в машину, и, не смотря на то, что обычно очень осторожничала за рулём, рванула с места и помчалась на приличной скорости.
2.
Вероника снимала часть трёхэтажного коттеджа на тихой, утопающей в зелени улице. Но обитала в основном на одном этаже. Поскольку Вероника имела ещё довольно смутное представление о своих дальнейших планах, о покупке или о строительстве собственного дома она пока не помышляла. Она переживала достаточно странноватый для себя период, находясь в каком-то зависшем состоянии. Вероника выжидала, если так можно выразиться. Она слишком долго упорно работала, и её бешеная целеустремлённость начала иссякать. Ей надоело упираться, она ждала удачи, сама себе в том до конца не признаваясь. Она ждала чего-то такого, что само вдруг свалится на голову. Может, какое-то заманчивое предложение?
Тем не менее, день до самого вечера был привычно разбит на временные блоки. Проторчав в университете намного дольше, чем предполагала (всем хотелось понять, что она из себя представляет, особенно коллегам), Вероника едва успела забрать платье у портнихи. Пролетев на скорости по супермаркету, она открыла калитку своего маленького дворика, когда уже смеркалось.
Ещё летний, но уже со
В последнее время её всё чаще посещали мысли о бесполезности собственной непрекращающейся гонки. Хотя, скорее это была уже не её прихоть, она попала в бурлящее течение, оно несло её само по себе, как-то ему сопротивляться означало выпасть из него или унестись в другую сторону.
Сбросив туфли у двери, Вероника прошла в комнату и зацепила за дверцу шкафа вешалку с длинным бирюзовым платьем. Появиться на свадьбе в горящих алых тонах выглядело заманчивым, но Вероника решила не рисковать. Бирюзовый цвет шёл ей, платье тонко скрывало недостатки и выгодно подчёркивало достоинства. Оно мягко облегало фигуру, сбоку проходил разрез, открывающий часть ноги при ходьбе, вырез на груди украшала эффектная вышивка из крупных цветов. Вероника редко шила платья на заказ, но этим впервые осталась довольна. Она ещё не выбрала подходящие украшения, у неё их попросту не было. Их покупку Вероника решила оставить на последний момент, тем более из всей окружавшей её суеты это казалось наиболее приятным.
Из ритма нельзя было выпадать. Следовало срочно хоть как-то позаботиться о еде. К Веронике обещала заглянуть супруга мэра. До этого визита она ждала ещё пару важных звонков. Привычное кружение.
Вероника была равнодушна к женской болтовне, но воспитана достаточно строго, поэтому на внимание, что бы оно за собой не таило, привыкла отвечать вниманием. К счастью она также прекрасно научилась сочетать приятное (да зачастую и неприятное) с полезным, и мало что могло испортить ей настроение надолго. Она пусть ещё расплывчато, но подумывала об открытии собственного кабинета и рассчитывала всеобщий интерес к своей персоне направить в оплачиваемое русло. После того как очень «большой» по местным меркам в столице человек разрекламировал её, проще говоря, собственноручно ввёл в городской «свет», она была нарасхват. Правда пока в качестве приятной собеседницы и украшения любого вечера.
Что касается супруги мэра, не в пример прочим высокопоставленным жёнам, она была молода, и, естественно, очень привлекательна. Но её портил нервный тик: она постоянно прикусывала нижнюю губу и морщила нос. Это подсказывало Веронике, что деньги мужа ожидаемого счастья ей не принесли и, вообще, ей очень одиноко. А значит, в ближайшем будущем она могла созреть до потенциальной клиентки. Вторым в списке был её десятилетний сын, вполне сформировавшийся двоечник и хулиган.
Это был привычный образ жизни Вероники. Она использовала каждую свободную минуту и вечно опасалась потратить время зря. Так и прошел последний перед свадьбой день, выдавший на финише рекордный результат выполненных задач.
Ближе к вечеру Вероника застряла в пробке и должна была признать тот факт, что родной город на дорогах постигла участь столицы, страдающей от перенаселения, и прочих крупных городов. Кто бы мог подумать?
На дороге же, прислушавшись, наконец, и к себе, оказавшись в вынужденном бездействии, она должна была признать, что ощущает непривычное беспокойство. Больше того, оно как-то стремительно начало переходить в возбуждение. Сердце прыгало, руки подёргивались, вцепляясь в руль. Предметы, за которые она пыталась взяться, летели в разные стороны.