Город бездны
Шрифт:
— А это случится?
— В ближайшие годы мы этого не узнаем. Но через пятьдесят лет мы будем у цели, и оборудование, которое поддерживает режим заморозки, начнет выходить из строя. Это одна из немногих систем, которые мы не можем обновлять и ремонтировать — слишком сложно, слишком опасно. Но экономия летного времени всегда полезна. Запомни мои слова — через пятьдесят лет ты будешь рад выгадать даже пару месяцев полета.
— И люди, которые остались на Земле, придумали, как заставить двигатели работать лучше?
— Вот именно, — его сообразительность явно радовала отца. — Все корабли Флотилии, разумеется, получили сообщения, и всем нам удалось сделать положенные
И снова Небесный вспомнил ослепительную вспышку.
— А что случилось с «Исламабадом»?
— Повторяю, мы никогда не узнаем наверняка. Совещание завершилось тем, что капитаны решили отложить работы до получения новой информации. Прошел год, и мы снова вернулись к этому вопросу по просьбе капитана Хана… а потом это случилось.
— Может, это была не авария?
— Возможно, — отец покачал головой, — возможно. Но потом… Взрыв не вызвал серьезных повреждений на других кораблях. Может быть, нам просто повезло. Хотя вначале мы думали иначе. Электромагнитный импульс выжег половину наших систем, в том числе жизненно важных. Даже те, что уцелели, заработали не сразу. У нас почти не осталось энергии — только на питание системы жизнеобеспечения спящих и магнитную защиту «бутыли». Ни в жилых отсеках, ни в носовой части корабля не осталось ничего. Не было даже энергии для работы установок очистки воздуха. Это могло убить нас, но в коридорах, к счастью, воздуха оставалось на несколько дней — достаточно, чтобы сделать фиксированные разводки цепей и воспользоваться запчастями. Постепенно мы наладили ситуацию. Конечно, оставались обломки — корабль не был полностью уничтожен взрывом. Они разлетелись с полусветовой скоростью и чудом никого не задели. Вдобавок, вспышка сожгла защиту корпуса, поэтому одна сторона корабля темнее другой.
Отец замолчал, но Небесный уже знал, что он сейчас скажет.
— Тогда погибла твоя мать, Небесный. Лукреция была снаружи, когда это случилось. Она работала с командой техников, осматривая корпус.
Он знал почти все — что мать умерла в тот день, что она была снаружи, — но никто не говорил ему, как это произошло.
— И поэтому ты взял меня сюда?
— В том числе и поэтому.
Кэб накренился, разворачиваясь по широкий дуге, и устремился к «Сантьяго». Небесный ощутил легкий укол разочарования. Он не осмеливался даже подумать, что эта экскурсия продолжится на борту одного из других кораблей. Такая прогулка сама по себе была редким подарком. Небесный снова погрузился в размышления. Разговор о смерти матери был достаточно веским поводом для того, чтобы чуть-чуть поплакать — хотя он совсем не хотел поддаваться слабости. Насупившись, он терпеливо наблюдал, как тонкая черточка растет, принимая очертания родного корабля, точно полоска берега в ночном море.
— Тебе следует кое-что понять, — наконец заговорил Тит. — «Исламабад» погиб, но это не означает, что успех нашей миссии под угрозой. Осталось четыре корабля — это почти четыре тысячи поселенцев. Мы достигнем Конца Путешествия, а создать колонию будет можно, даже если уцелеет только один корабль.
— По-твоему, только
— Нет. Я как раз хочу сказать, что мы тоже можем не добраться. Ты должен понять, Небесный: у нас нет и не может быть незаменимых. Тогда ты поймешь схему действия Флотилии и сможешь принимать верные решения через пятьдесят лет, если ситуация станет хуже некуда. Достаточно уцелеть хотя бы одному кораблю.
— Но если взорвется еще один корабль…
— Конечно. Но на этот раз, думаю, обойдется без потерь. После взрыва «Исламабада» мы разнесли корабли значительно шире. Так безопаснее. Но это затрудняет перелеты между кораблями. И вообще я не в восторге от этой затеи. Начнутся взаимные подозрения, разговоры о враждебных замыслах — это не самые достойные мысли для человека. И будет куда легче задумать убийство, — голос Тита похолодел и стал холодным, почти чужим — но лишь на минуту. — Запомни, Небесный. Мы здесь все заодно. Что бы нас не ожидало.
— Думаешь, будут проблемы?
— Не знаю. Легче не станет, я почти уверен. Но к тому времени, когда это будет иметь значение, когда мы приблизимся к Концу Путешествия, тебе будет столько лет, сколько мне сейчас. Ты займешь какой-нибудь из ответственных постов — а может быть, станешь капитаном.
— Ты думаешь?!
— Я бы сказал точно — если бы не знал некую талантливую юную леди по имени Констанца.
Тем временем «Сантьяго» значительно вырос. Теперь они приближались к нему с другой стороны, и сфера командного отсека напоминала миниатюрную серую луну в ущербе. Стыки панелей были хорошо видны, и от этого казалось, что рубку обмотали тонкими нитями, которыми привязаны «коробки» сенсорных модулей.
Отец напомнил Небесному о Констанце. Любопытно, произвело ли на нее впечатление, что он выходил наружу. Конечно, это не было для нее неожиданностью, как он рассчитывал. Но разве то, что ему показали и о чем рассказали, было таким уж тяжелым для восприятия?
Но это было еще не все.
— Смотри внимательно, — произнес отец, когда затемненная сторона сферы почти полностью загородила обзор. — Здесь работала инспектирующая команда твоей матери. Люди удерживались на корпусе при помощи магнитной «обвязки». Они работали прямо на обшивке. Корабль, разумеется, вращался — совсем как сейчас. Если бы им повезло, корпус корабля заслонил бы их от вспышки, когда взорвался «Исламабад». Но этого не произошло. Взрыв произошел прямо над ними. Все они были в легких скафандрах… Впрочем, их бы все равно ничто не спасло.
Весь предыдущий разговор был лишь прелюдией к этому.
Корабль должен был закрыть их, а получилось наоборот. Они сгорели мгновенно — даже не успев почувствовать боли, как он узнал позже. Все, что осталось — это семь светлых пятен на обожженном корпусе, точно тени в негативе. Семь человеческих силуэтов.
Их позы не выражали мучений — вспышка застала их за работой. Все они выглядели одинаково, и невозможно было понять, какая тень была отброшена его матерью.
— Ты знаешь, которая из них она? — спросил он.
— Да, — ответил Тит. — Разумеется, нашел ее кто-то другой. Но я действительно знаю тень, которая принадлежала твоей матери.
Небесный снова посмотрел на силуэты. Они вплавлялись в его мозг. Никогда более он не наберется мужества появиться здесь снова. Позже он поймет, что никому не пришло в голову отчистить обшивку. Их оставили в память не только о семи погибших рабочих, но и о тысячах, сгинувших в той вспышке, опалившей души людей. Клеймо на теле корабля…
— Ну? — спросил Тит с ноткой нетерпения в голосе. — А ты хочешь узнать?