Город без людей
Шрифт:
— Вот солдаты. Посмотрите на их униформу. Какая красивая, не так ли? Алтан тоже вырастет и станет храбрым солдатом.
Алтай, которому было всего лишь шесть лет, пробормотал, растягивая слова своим маленьким ротиком:
— Yes miss. I am soldier [65] .
Девятилетняя Сунар заметила на голубом небе белое облачко.
— The cloud, the cloud!.. [66] На облачках сидят ангелочки, не так ли, мисс?
— Разумеется.
65
Да,
66
Облако, облако! (англ.)
— Что они там делают?
— То же самое, что и мы на земле. Облака — это их дом.
— Значит, они там едят, спят, ездят на прогулку...
— Ну разумеется.
— И у них тоже есть автомобили, да?
— Конечно, есть.
— Такие же огромные, как наши?
— Может, чуть-чуть поменьше, но есть наверняка.
— А что они там едят?
— Как и мы — мясо, молоко, рыбу.
— А где они берут рыбу?
— Покупают на базаре, как мы.
— А что едят рыбы, мисс?
— Других рыб, поменьше...
— А что едят эти рыбы, поменьше?
— Как что, милая? Других рыб, которые еще меньше.
— Хорошо, ну, а эти, которые еще меньше, что они едят?
Фрейлейн Гертруда на мгновение задумалась. Затем, решив, что вопросам Сунар лучше всего положить конец, сказала:
— Самые маленькие рыбы ничего не едят. Они привыкли жить впроголодь.
Бюик, как черная змея, петлял по дороге к Кяатханэ.
— Это вовсе нехорошо, что большие рыбы едят маленьких, — почти про себя пробормотала Сунар.
Автомобиль вырвался на равнину. Шофер сбавил газ и, указав рукой за окно, спросил:
—Будете выходить?
— No! [67]
— Почему? Давайте погуляем, мисс!
— No... Нельзя. Сегодня день занятий. Мы должны пораньше вернуться домой.
Алтан и Сунар молча понурили головы.
Бюик на той же скорости, той же дорогой вернулся в город и остановился у дверей высокого дома в Нишанташи.
Дети с радостными криками кинулись вверх по мраморной лестнице.
67
Нет! (англ.)
Али стоял на площадке второго этажа.
Фрейлейн Гертруда пристально посмотрела на этого человека в странном наряде, словно перед ней был экспонат из Британского музея, относящийся к каменному веку. Потом, обернувшись к Алтану и Сунар, сказала с серьезностью педагога, объясняющего урок:
— This is countryman [68] .
Дети Суджукчузаде Хаджи Мансура-эфеиди изумленно уставились на Али. Фрейлейн Гертруда схватила их за руки и потащила вверх по лестнице.
68
Это крестьянин (англ.).
Женщина, открывшая дверь, спросила
— Кого надо?
Он не смог ответить сразу, замялся:
— Инженера Недждет-бея.
Женщина подозрительно оглядела Али. На нем были потуры — нечто среднее между брюками и шароварами, — подпоясанные красным кушаком; на плече — синяя переметная сума.
— Зачем тебе Недждет-бей?
Али опять смутился, затем выпалил:
— Скажи ему, пришел Али из Йешиль-ова. Он знает.
Женщина скрылась за дверью. Али улыбнулся: «Ясно, тетка меня не узнала. Да и откуда посторонней женщине знать меня?»
Он толкнул полуоткрытую дверь, вошел в просторную переднюю и, изумленно глядя на стены, увешанные зеркалами, опустил на пол свою синюю суму. Спину ломило. Тяжелая ноша согнула плечи. Он достал из-за кушака желтый платок, вытер потное лицо. Значит, Недждет-бей живет в этом роскошном доме, напоминающем новую баню в их уездном городке. Пока взберешься по этим бесконечным лестницам, можно задохнуться. Но, слава аллаху, наконец-то он выскажет Недждет-бею все, что носил в своем сердце вот уже пятнадцать лет. Услышав шаги, он раскинет руки и воскликнет: «Это я пришел, мой бей, я! Я, Али из Йешиль-ова!»
В переднюю долетал оживленный говор, смех. «Может, у них свадьба? — подумал Али. — Интересно, кого выдают замуж?» Он прислушался. Грубые мужские голоса перемешались с тонкими женскими. «Ах, чертовки, как щебечут! Ясно, здесь свадьба». Видать, у Недждет-бея большая семья. Раз девушка, которую выдают замуж, близка Недждет-бею, ей следует прилепить на лоб ползолотого. Али — друг Недждет-бея. Не отставать же ему от всех в такой день! Как хорошо, что он продал свою землю, свой деревянный плуг. Теперь у него в кошельке четыре золотых. Не то что бы он сейчас делал? Истинная дружба проявляется именно в такие дни.
Вдруг глаза Али затуманились слезами: среди доносившихся до него возгласов он узнал голос Недждет-бея. Только невозможно было понять, о чем тот говорил. Голос все такой же, каким был в Йешиль-ова, мужественный, голос друга. Вершины гор в Йешель-ова покрыты снегом, склоны окутаны туманом. Но ни снег, ни туман не смогли затмить светлых воспоминаний о чудесных днях. В течение пятнадцати лет образ Недждет-бея жил вместе с Али в горах. «Ах, Недждет-бей, Недждет-бей! Недаром говорят, гора с горой не сходится, а человек с человеком — всегда...»
Пронзительный крик заставил Али вздрогнуть. Перед ним с искаженным от ужаса лицом стояла все та же женщина и смотрела на пол.
— Убери этот мешок!
Али со страха попятился назад, не зная, что отвечать.
— Какой мешок? — заикаясь, пробормотал он.
Женщина показала пальцем на синюю суму.
— Вот этот грязный мешок. Живо убери! На нем паразиты!
Снова пришлось Али взвалить на плечи свою суму.
— У меня здесь булгур, эриште, тархана [69] . Разве в свежей пшенице могут завестись паразиты? У тебя ума нет, женщина!
69
Булгур — пшеничная крупа; эриштэ — тонко нарезанное тесто, лапша; тархана — сушеные шарики из муки и простокваши.