Город без людей

Ханчерлиоглу Орхан

— Ай-да Хасан-бей!.. Ты что же, все деньги уже пустил по ветру?

— Вроде того...

— Продать можно. А разрешение у тебя есть?

— Вообще-то есть, но я его потерял, так что можешь считать, что нет...

— Тогда он будет стоить немного дешевле...

— Ладно, сколько дадут...

Неджми понимающе покачал головой и вздохнул:

— Ох, уж эти стамбульские красотки!.. Они и штаны заставят человека продать.

— Я через час зайду к тебе, — предупредил Омер. — Ты

до обеда сможешь оформить разрешение для продажи?

— Конечно, невелико дело...

Оставив Неджми револьвер, Омер отправился покупать пишущую машинку, которую он тоже присмотрел еще вчера. Половину стоимости машинки он мог заплатить наличными, а половину в следующем месяце. Для этого достаточно было поручительства Гёнюль. Прямо из магазина Омер позвонил ей.

— Я хочу купить здесь в рассрочку пишущую машинку... Ты могла бы дать гарантию уплаты?

В телефонной трубке послышался удивительно знакомый, родной, приятный голос, говоривший слова, которые еще больше согревали и пробуждали у него уверенность в себе и в своих силах.

— Спасибо... — ответил Омер. — Я тебе сейчас пошлю эти бумаги, ты подпиши их... Вечером я возьму билет в ложу на шестичасовой сеанс в какой-нибудь кинотеатр на Бейоглу.

Омеру показалось, что мембране в телефонной трубке передались не только колебания звука голоса Гёнюль, но и радостный трепет и волнение, которые охватили его сейчас.

— Да, — произнес он, закрыв глаза, — я обязательно встречу тебя.

Раздобыв у хозяйки ведро, щетку и большую половую тряпку, Неджми и Омер сняли пиджаки и, засучив рукава, принялись за работу. Они с таким усердием мыли и вытирали, что вскоре вся конторка изменилась до неузнаваемости. Даже треснувшее оконное стекло они заставили блестеть. Оба они были мокры от пота и весело возбуждены. Омер, кажется, впервые в жизни ощущал во время работы такую приятную усталость и испытывал такое истинное удовлетворение.

— Хасан-бей, — кричал ему Неджми. — Посмотри, ты оставил в углу паутину!..

Потом, показывая на вымытое до блеска окно, добавил, смеясь:

— Не беда, что стекло разбито. Это даже к лучшему: летом продувать будет и вентилятор не понадобится...

Омер старательно снял в углу паутину и вытер пыль. Конторка полностью преобразилась и теперь радовала глаз чистотой и скромным уютом.

— Как-нибудь в свободное время, — воодушевляясь, говорил Неджми, — мы эти стены еще подштукатурим и побелим. Правда, Хасан-бей?

— Конечно, Неджми.

Омер, счастливо улыбаясь, сел на плетеный стул и, достав бумажник, протянул Неджми деньги:

— Теперь мы с тобой заработали право на хороший обед. Беги к бакалейщику, нашему соседу, возьми у него бутылку ракы и захвати что-нибудь закусить. А заодно зови

сюда и самого бакалейщика.

— Зачем все это?

— Как зачем? Отметим открытие новой конторы.

— Вот так новость! Поздравляю тебя, ага-бей!.. Я и сам, глядя на тебя, думал, что тебе в Сафранболу делать нечего. Да и выглядишь ты, как настоящий стамбульский адвокат...

Пока Омер со счастливым выражением лица устанавливал на хромоногом столике пишущую машинку и раскладывал бумагу, вернулся и Неджми вместе с бакалейщиком, оставившим свою лавку на попечение приятеля. В руках у них были пакеты с колбасой, брынзой, пастырмой [117] , различные консервы, бутылка ракы и теплый, только что вынутый из печи хлеб.

— Дай бог удачи! — с порога произнес старый бакалейщик. — Наша улица счастливая — дела должны пойти хорошо.

— Спасибо, сосед, — от всей души поблагодарил его Омер и радостно улыбнулся.

117

Пастырма — вяленое говяжье мясо с чесноком и перцем.

Неджми за это время сбегал к хозяйке и принес два стула и стаканы. С присущим ему проворством он разложил все на столе, ударом ладони открыл бутылку ракы и налил всем.

— За успех! За твое счастье! — подняли тост Неджми и бакалейщик.

— За ваше здоровье! — ответил Омер.

До этого дня Омер и не представлял себе, что он может есть с таким аппетитом, как сейчас за этим скромным столом.

Встав из-за стола, пожилой бакалейщик и Неджми обняли Омера, расцеловали его в обе щеки и удалились с пожеланиями всяческих успехов.

Омер остался один. Он испытывал такое чувство, словно только что появился на свет и ему предстоит начать большую жизнь. Он осмотрелся вокруг. Все, кажется, было на своих местах. Полы вымыты, стекла блестят, на столе стоит новая машинка, рядом с ней лежит стопка бумаги, в конторке светло и чисто.

Омер вылил из бутылки в стакан остаток ракы и залпом выпил.

— Сегодня я устраиваю себе выходной день, — вслух произнес он. — Будем отдыхать...

Потом закрыл дверь на ключ и вышел на улицу.

Влажная после дождя земля, пригреваемая сейчас жаркими лучами полуденного солнца, дымилась и словно дышала, наполняя воздух нежным и теплым запахом.

Мир, заполненный деревьями, машинами, домами и людьми, переливался всеми цветами и сиял необыкновенной красотой обновленности...

И Омер, сделав несколько шагов, остановился и жадно вдохнул в себя этот пьянящий запах земли, словно он вдыхал пар, исходящий от теплого, только что разломанного хлеба.