Город без кошек
Шрифт:
Элита империи, вампиры имели более сложную иерархию, чем другие расы. Главой герцогства был лорд, при котором находилось тринадцать министров, отвечающих каждый за свое, вверенное лично ему ведомство. В каждом учреждении количество административных должностей было различным, но все главенствующие места занимали исключительно вампиры.
Равенства между самими вампирами не было никогда, они делились на носферату – аристократов, и стригоев – незнатных или мелких дворян. Родовитые носферату ущемляли права стригоев со дня основания империи, то есть из глубин бесконечной древности. Имя и титул для знатных
Министрами в каждом герцогстве являлись тринадцать маркграфов. Следом по убывающей степени знатности шли графы, виконты и баронеты. Вампир, начиная с титула баронета, считался носферату. Он мог создавать свой ковен и обзаводиться усадьбой, замком или дворцом, одним словом, уютным гнездышком. Землю под строительство и населенные пункты для кормления давал сюзерен, вышестоящий по титулу вампир.
Самая низшая ступень дворянских титулов начиналась с кавалера или шевалье. Кавалером мог стать любой вампир старше двухсот лет, но только за исключительные заслуги перед империей, из-за чего это звание считалось почетным, и могло даваться в награду, как приставка к остальному титулу, даже графам и виконтам. Шевалье становился любой приближенный к особе сюзерена, за заслуги более скромного характера, и лишь перед своим благодетелем. В принципе, ими кишел каждый замок или дворец уважающего свое имя аристократа, потому как в прошлые века раздавали это звание направо и налево, и лишь в недалеком прошлом пришли к выводу, что так не останется простых стригоев для повседневного ведения хозяйства – мажордомов, дворецких и телохранителей с еще тысячей разнообразнейших слуг.
Везде были свои плюсы и минусы. Кавалерами становились очень редко, но чтобы вампир стал маркграфом или лордом, он должен был иметь такой титул в своем имени. Шевалье же грозило за свою долгую жизнь дорасти максимум до виконта. Вампиры не могли иметь детей, да и женщины их интересовали только в плане вкусной крови, поэтому пробиться в высшую аристократию было возможно лишь благодаря личным заслугам, а не по праву рождения. Что поделать, за вечную молодость приходилось чем-то расплачиваться. Мертвое тело не способно рождать жизнь.
Танцевавший со шваброй Эл с грохотом перевернул ведро, я от неожиданности вздрогнул, ругнулся и запустил в подмастерье куском угля. Мое настроение оставляло желать лучшего. Мысли сдвигались во вчерашний день, сильно выделяющийся из серой череды будней.
Одной из моих обязанностей, как первого помощника оружейника, была доставка оружия, выкованного по специальному заказу, власть имущим лицам Гента. Накануне вечером мне пришлось относить тяжелый охотничий арбалет графу Людовику, первому заместителю маркграфа Вальдемара, главы разведки герцогства.
Поначалу ничего не предвещало беды. Все изменилось, когда слуга вместо того, чтобы сунуть мне в руку пару марок и величаво махнуть на выход, с презрительным прищуром процедил сквозь зубы: «ожидай», после чего исчез. Я остался скучать в широком холле трехэтажного особняка, чьи стены, с затейливым орнаментом на штукатурке, казалось, передавали изображения всей флоры империи. Я удивился ситуации, но затем решил: хозяин особняка хочет сделать срочный заказ и собирается передать его через поверенного, после чего успокоился. Когда же вниз по ступенькам плавной, крадущейся походкой сильного
– Помощник герра Шмидта, Виг, – сказал высокий мощный граф, делая театральную паузу и приостанавливаясь на предпоследней ступени лестницы. – Скажи, человек, как ты видишь свое будущее?
– Ваше сиятельство! – озвучил я поклон. – Вижу свое будущее в служении на благо империи.
Пришлось ответить словарным шаблоном. Но попробовал бы я сказать по-другому. Мало что самого в полнолуние отправят бегать по городу, так еще со злости могут и Эла в попутчики добавить.
– Как ты видишь свое будущее, человек? – с небольшим нажимом на слове «свое», повторил вампир.
Я молчал, пытаясь понять, в чем ошибся, и чем вызвал гнев дворянина. Судьба нас сталкивала с графом всего пару раз, но до этого дня никакого внимания к моей скромной персоне не было.
Молчание затягивалось, и становилось неприличным. Я понимал: такая пауза может служить весомым аргументом для наказания, будь на то воля аристократа. Я скосил глаза чуть вверх, и увидел на лице графа благожелательную ухмылку. Она настораживала намного больше, чем даже прямые проявления гнева.
– Не знаю, ваше сиятельство, – произнес я хоть что-то, лишь бы ответить и не злить вампира еще сильнее.
– Хорошо. Ты видишь себя до гробовой доски бесправным червяком, таким, как сейчас? – граф смаковал мой ответ.
– Нет, – я понимал, что может и не стоит так отвечать, но по-другому сказать не мог. При попытке соврать горло судорожно сдавило и не отпускало, пока не озвучил правду. Никакой магии, это брала верх излишне гордая натура.
– Правда, – констатировал вампир, моментально переносясь через ступеньки и одной рукой поднимая меня за шею в воздух. Сжал он не сильно, но дышать стало крайне затруднительно. – Как вы слабы. Хрупки. Быстротечны. Как мотыльки над газовым фонарем.
Я успел сдержать инстинктивно дернувшиеся для защиты руки прежде, чем движение заметил вампир. Жизнь висела на волоске. Стоило мне хоть немного проявить свою волю, и судьба была решена.
– О тебе говорят, что ты слишком свободолюбив. Ты ни разу открыто не выказал недовольство своей судьбой, но люди чувствуют это. Говорят, ты силен для человека. Может, попробуешь сопротивляться? – вампир выдержал паузу, пытаясь поймать мой косящий вбок взгляд, наполненный лютой ненавистью. – Не хочешь! Ну ладно. Живи. Пока.
Граф разжал кисть, и я рухнул на колени, судорожно вдыхая спертый воздух особняка. Вампир кинул на пол несколько марок и неспешно поднялся на второй этаж.
– Жду тебя ровно через месяц. Либо ты добровольно станешь моим обращенным слугой, либо я превращу твою жизнь в кошмар, – усмехнулся граф и ушел.
Я испытывал стыд, не сравнимый ни с чем. Кто бы знал, как хотелось сломать этому кровососу шею… но это оставалось лишь мечтой. При желании Людовик мог разорвать меня голыми руками. Он мог обратить меня в вампира, даже не заметив сопротивления. Однако не сделал этого. Почему? Я не понимал.