Горький шоколад
Шрифт:
Но самое обидное состояло в том, что сложно было во всем винить одного Алана. Он спросил - с чего она решила, что свадьбы не будет? А действительно, с чего она так решила? С чего она взяла, что сможет предотвратить его брак? Что она вообще достойна стать его женщиной номер один? Ева хохотнула. Как же глупо она, должно быть, вчера выглядела. Только дура могла выстроить себе такие воздушные замки. Так что, ей оставалось лишь смириться со своей глупостью.
А еще нужно было бежать. Бежать от Алана без оглядки, пока она не согласилась на его предложение,
Ева поднесла бокал к губам, и в этот момент услышала, как открылась входная дверь. Это вернулась мать от тети Тани, а значит - сейчас будет много криков, стоит только той почуять запах дыма ее сигарет. Но тут мать с кем-то заговорила, и явно не с Перси.
"С кем это она?" - настороженно подумала Ева.
К ней постучали.
– Ева! Ты там скоро?
– спросила мать - К тебе Алан пришел.
– Черт, - вырвалось у нее, после чего со злостью выкрикнула: - Пусть катится ко всем чертям!
Но мать словно не расслышала:
– А чем это пахнет? Ева! Негодница, ты там куришь? А ну, открой дверь!
– Отставьте меня все в покое, а?! Мам у меня всего одна сигарета была.
– Ты мне обещала, что бросишь. Выходи, Алан ждет.
Ева вымученно простонала. Ну что им всем от нее нужно?
– Я уже сказала, куда ему идти.
Но тут вмешался и сам виновник всех ее бед.
– Ева нам нужно поговорить, - донесся до нее через дверь голос Алана.
Сердце в груди на мгновение замерло, и почему-то снова полились слезы.
– Уходи, - вяло ответила она ему, закусывая губу.
– Не глупи, ты сама знаешь, нам есть что обсудить.
– Ничего я не знаю и знать не хочу! Уходи!
– уже выкрикнула она ему.
– Не заставляй меня ломать дверь.
– Не посмеешь! Убирайся!
Она едва сдержалась, чтобы не запустить бокал в дверь. Вместо этого выбросила его в умывальник, задержала дыхание и ушла с головой под воду. Хотелось исчезнуть, раствориться, или хотя бы просто ничего не чувствовать. Да если бы она знала, что будет так больно, то не стала бы подходить к Алану ближе, чем на километр. Наверное, не стала бы. Она снова собралась уходить, снова терять... Снова, но в этот раз было тяжелее всего смиряться со своим решением.
Вынырнув из воды, Ева протерла лицо ладонями и прислушалась. За дверью было тихо. Неужели ушел? Все та же тишина была ей ответом, и от нее снова захотелось плакать. Но нет, с нее хватит! Даже слезы переставали быть выносимыми. Глубоко вздохнув, она попыталась успокоиться. Ей срочно нужно что-то придумать, чтобы это удалось наверняка.
"Соберись тряпка!"
Мысли лихорадочно заметались. Первым делом нужно уволиться с работы. Вторым - уехать, и как можно дальше от Алана. Но куда? И тут ей вспомнилось предложение Марка. Питер! Это именно то, что ей сейчас нужно. Она уедет в Питер, и обязательно возьмет с собой Буську. Да что там мелочиться,
– Так и сделаю, - решила она поспешно и окончательно.
Поднявшись из воды, она вытерлась махровым полотенцем, накинула халат и вышла, намереваясь сейчас же отыскать визитку Марка и позвонить ему. Это дело стало для нее таким важным, что она торопилась. В спешке отыскав в сумочке визитку и телефон, Ева начала набирать номер, но тут же вздрогнула, едва не выронив телефон, когда увидела у порога своей комнаты Алана. Он не ушел, и сейчас стоял перед ней со сложенными на груди руками, опираясь плечом о дверной косяк и хмуро смотря на нее. Все такой же любимый, чтобы захотелось кинуться ему на шею, но от этого еще больше ненавистный сейчас, чтобы отказаться его слушать. Что он может сказать ей нового?
– Зачем ты пришел? Передумал жениться?
– с надеждой спросила она.
– Нет, но я хочу, чтобы ты меня выслушала.
"Нет-нет-нет... Хватит!"
– Я же сказала, что не хочу с тобой ни о чем говорить, что не ясного?
Выпалив ему эту фразу, она юркнула на балкон, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
– Ева прекрати! Не будь ребенком!
– услышала она слова Алана.
– Господи, да когда же он оставит меня в покое?
– прошептали ее губы.
Алан снова начал что-то говорить, но Ева поспешила заткнуть уши. Дверь за спиной затряслась, словно бы Алан в нее ударил. А потом все затихло, все резко кончилось. Психанул? Хотя какая ей разница? Пусть свои истерики прибережет для Веры.
Когда Ева обернулась, то в комнате уже никого не было. На улице кто-то завел машину. Что ж, он сделал, как она попросила. Так почему-то же от этого не становится легче? И спеша отмахнуться от гнетущих мыслей, Ева, наконец, набрала номер Марка.
Сегодня был один из самых паршивых дней в его жизни. Алан был в этом уверен. Все валилось из рук, и настроение было совсем не рабочее. Ближе к полуночи он закрылся ото всех в своем кабинете, налил в стакан виски, сел на диван и зажег сигарету. Рука потянулась к телефону, но он сразу же отбросил его на дальний конец стола - все равно никакого толку. Ева ему не ответит. Эта несносная девчонка отказывается даже разговаривать с ним. А ведь именно она была причиной его паршивого состояния. Он злился, правда, еще не решил на кого же больше: на себя или на нее.
"Как ножки раздвигать, так она уже была взрослая, а как решать проблему, так начался какой-то детский сад. Разговаривать она не хочет..." - вспоминая слова Евы, Алан психовал.
Но вспоминались не только ее слова, но и ее глаза, покрасневшие и припухшие от слез. И в них была его вина. Он опять сделал ей больно. Не нужно было ему поддаваться ни ей, ни самому себе. А ведь он мог предположить, что все именно этим и кончится, если бы только подумал тем местом, которым следует думать.