Горькая звезда
Шрифт:
— Давай-давай, — майор ухмыльнулся, пользуясь тем, что его никто не видит. — Время пошло.
Глава 8
Судный день
…Первые сообщения об аварии просочились в эфир к обеденным новостям. Но съемочные группы ведущих телеканалов страны добрались до Припяти только на следующий день. Добрались — и сразу же приступили к работе, реализуя принцип «Волка и журналиста ноги кормят».
— Как вы видите, уважаемые телезрители, — бодро вещала в микрофон девушка-тележурналистка, не забывая сохранять на своем миловидном личике выражение тревожной озабоченности, как нельзя лучше подходившее к обстановке прямого репортажа с места катастрофы, — на месте энергоблока четвертого реактора Чернобыльской АЭС теперь
Анна завершила репортаж, поежилась. Апрель в этом году выдался холодным, зря она так легко оделась. Облизнула губы. Нащупав языком трещинку, нахмурилась. Неужели и от новой дорогущей помады нет толку? Надо, наверное, витаминов попить… Интересно, попало ли это в кадр? Жалко, что Слава Ройзман сегодня не поехал. Он снимает в сто раз лучше, чем вечно пьяный Горобченко. Но Ройзман отказался — сказал, что боится радиации… И сколько там той радиации за час работы?
Она повернулась к перебирающему бумаги режиссеру:
— Ребята, я отдохну немного: голова кружится — от солнца, наверное, отвыкла.
— Посиди, — великодушно согласился режиссер и добавил озабоченно: — Что-то мой компьютер глючит. Сейчас Петя заменит карту памяти, и будем продолжать. У нас по сценарию дальше интервью с местной жительницей.
Анна, пошатываясь, отошла в сторону и вдруг переломилась пополам. Ее сотрясала безудержная спазматическая рвота.
Из аппаратной кабины передвижной телестудии высунулся техник.
— Слушайте, тут фигня какая-то — усилок полетел, и передатчик не пашет. Так что прямого включения не бу… — Он прервался на полуслове и с выпученными глазами стал наблюдать за тем, как журналистка, держась руками за живот, выхаркивает из себя сгустки алой венозной крови.
Фоторепортер-фрилансер, увязавшийся по знакомству за съемочной группой, наставил на Анну объектив «Кэнона» и лихорадочно щелкал затвором. Бросаться на помощь бедной девчонке он не спешил — за это деньги не платят, а вот за уникальные фотографии можно сорвать хороший куш.
Снимок известной всей стране журналистки криминальных новостей, которую рвало кровью на фоне выгоревшего реактора, уже к вечеру был выложен в Интернете. Фото сопровождали обстоятельные комментарии специалистов, разъяснившие еще не ощущавшим радиационной опасности обывателям, что означает и такая вот реакция организма, и светлые пятнышки брака, которыми была усеяна фотография…
Информация, идущая со всех сторон, была противоречивой. Государственные службы работали из рук вон плохо, средства массовой информации питались в основном слухами. Ведущие телепрограмм на все лады (в зависимости от политической принадлежности своих хозяев) комментировали странное выступление президента. То, о чем он говорил, мало кого интересовало — страна, от серьезных непубличных аналитиков, до провинциальных домохозяек давно уже поняла, что невнятные затянутые речи «гаранта конституции» не несут ни полезной информации, ни подтекста. Важно было то, где находится президент и его семья, а находились они в далеком и безопасном Закарпатье. Выводы напрашивались сами собой…
А к вечеру 27 апреля 2007 года на сервисе Google Earth выложили спутниковые карты радиационной обстановки, совмещенной с метеоданными. Все эти дни дул преимущественно легкий северо-западный ветер, температура дня и ночи не отличалась столь резко, чтобы стимулировать осадки. И теперь любой, кто имел доступ в Интернет, мог собственными глазами наблюдать за тем, как на Киев медленно наползают пылевые облака, несущие в себе незримую смерть.
Киевским Южным мостом Щербицкий мог по праву гордиться. В тысяча девятьсот восемьдесят девятом этот мост считался самым современным в Союзе. Первый секретарь помнил, что строительство обошлось в сто двенадцать миллионов рублей. Только вот семнадцать
От разглядывания машин его отвлекла вспыхнувшая на въезде милицейская мигалка. Она заморгала на большой белой иномарке, которая, то и дело надсаживаясь непривычно резкой сиреной, пробивалась через запруженную проезжую часть. Щербицкий-наблюдатель незримой тенью пронесся вдоль моста, следя за всем происходящим из своего вневременья. У основания высокой бетонной мачты, к которой сходились стальные нити вант, творилось что-то неладное. Сверху было хорошо видно, как пестрый поток перегораживает запруда из разбросанных в беспорядке черных прямоугольников. Спустившись ниже, Щербицкий смог разглядеть, что черные прямоугольники — это большие, явно представительские машины со спущенными колесами, выбитыми стеклами и цепочками вмятин от автоматных очередей. Вокруг машин, не обращая внимания на затор, метались вооруженные люди в военной форме.
Машина дорожно-постовой службы, тоже подвывая сиреной (словно собачонка, на которую раздраженный хозяин не обращает внимания) и моргая проблесковым маячком, тщетно пыталась пробиться к месту дорожно-транспортного происшествия. Воспользоваться встречной полосой на мосту возможности не было — посередине проходила линия метро. В роте, обслуживающей Южный мост, знали, что пробка здесь возникает мгновенно, — стоит лишь перекрыть на пару минут хотя бы один ряд, — но и рассасывается такая пробка быстро, минут за десять-пятнадцать. Настоящие заторы, перекрывающие движение больше чем на час и парализующие жизнь в четвертой части многомиллионного города, происходят гораздо реже, но все же случаются — в основном после лобовых или цепочечных столкновений, когда разбитые машины занимают несколько рядов. Сейчас, похоже, был именно такой случай — пробка образовалась грандиозная. Отчаявшись пробиться к месту событий на своем дребезжащем «УАЗ Патриоте», гаишники двинулись вперед пешим порядком, однако к месту происшествия им пробраться так и не удалось.
Проезжую часть перегораживала цепочка широкоплечих ребят в камуфляже, наставивших на толпу стволы отнюдь не учебных автоматов. За спиной у охранников о чем-то спорили, размахивая руками, люди в дорогих костюмах. Старший лейтенант милиции и сопровождающие его сержанты имели табельные «макаровы», но пользоваться ими они не умели, да и на рожон лезть не собирались. Отодвинув плечом одного из своих бойцов, к гаишникам подскочил человек в сером мышином костюме.
— Управление госохраны, — он махнул в воздухе синим удостоверением, хотя в этом не было особого смысла: милиционеры и так уже поняли, с кем имеют дело.
— Что произошло? — скорее для проформы спросил битый жизнью старлей.
— … — тихо, чтобы не услышали у машин, выругался майор правительственной охраны. — Председатель СНБО [5] и министр транспорта ехали в аэропорт и левый ряд не поделили. Джип охраны Совета национальной безопасности и обороны подрезал автобус с сопровождением министра, те в ответ его бортанули джипом, а потом началась перестрелка. Слава богу, все машины бронированные, и никого не зацепило шальной пулей. Теперь вот боссы выясняют отношения. Подождите минут десять, ребята. Сейчас они договорятся между собой, кому на чем ехать, и тогда мы снимем оцепление. А вы потерпите еще минут пятнадцать, растащите этот хлам, — он кивнул на искалеченные «Порше Кайену», «Линкольн-навигатор» и «Сабербан», — и запускайте толпу.
5
СНБО — Совет национальной безопасности и обороны при президенте Украины — орган, которому подконтрольны все силовые структуры республики.