Горькая услада
Шрифт:
Бар был известным охотником, и Монти был с ним хорошо знаком.
Он кликнул такси и поехал на Кэвендиш-Сквер.
Сэр Сэнтимус заехал на Ковент-гарден, чтобы купить немного цветов для своей жены, и поэтому его автомобиль остановился у подъезда одновременно с такси Монти.
Монти живо окликнул его.
— Я разминулся с вами у лорда Рентона. Кстати, как он?
Худощавое лицо сэра Сэнтимуса скривилось.
— Такой славный малый… Страшно жаль… Подумайте только,
Случай. Монти с новой силой ощутил свою вину.
— Но он останется жив?
— Пока он отлично борется со смертью, но ничего нельзя знать, — очень осторожно ответил сэр Сэнтимус. Поднимемся ко мне, позавтракаем вместе. Я встал так рано потому, что жду из Парижа одного доктора. Его имя Поль Васси, он, по-видимому, ухаживал за Рентоном во Франции, и тот просил вызвать его.
Монти с удовольствием проглотил предложенную ему чашку очень горячего кофе. Он был так подавлен известием о состоянии Роднея, что почти не чувствовал больше отсутствия Сильвии.
«Я обезумел тогда от ревности, — подумал он. — Боже мой, что с нами делает любовь?! Она переворачивает всю нашу жизнь…»
Приход Васси нарушил мрачные мысли Монти. Врач произвел на него очень хорошее впечатление — его манеры и ясный, открытый взгляд очень понравились Монти.
— Я очень взволнован болезнью Рентона, — сказал Васси.
Монти поднялся. Прощаясь с ним, сэр Сэнтимус спросил:
— А как поживает ваша жена?
— М-м… Сильвии сейчас нет дома, — пробормотал Монти.
Когда дверь за ним закрылась, Васси живо спросил:
— Кто это?
— Некий Монти Ривс, — ответил сэр Сэнтимус. — Очень богат. Женился на дочери Маркуса Дина. Она совсем дитя и совсем не похожа на своих родителей. Она очаровательна.
Васси утвердительно кивнул:
— Я знаю ее. Я бы хотел еще повидать этого человека — Ривса. Итак — к делу, Сэнтимус, я могу пробыть в Лондоне всего два дня.
«Если Сильвия узнает о болезни Роднея, она вернется домой», — подумал Монти, поднимаясь к себе.
Но дома было пусто и неприветливо, тишина, царившая повсюду, действовала на него угнетающе. Он вышел из дому и принялся бесцельно бродить по улицам. Было еще слишком рано, чтобы пойти в клуб; погода испортилась, потянуло холодом и начал моросить дождь.
Он был недалеко от Брутон-стрит и от дома Китти. Он позвонил ей из ближайшей телефонной будки.
— Приходите завтракать, — ответила Китти. — Я как раз сажусь за стол. Вы знаете, я несколько старомодна и люблю рано вставать.
В камине весело потрескивали дрова; повсюду было много цветов; на столе лежали газеты. Китти угостила Монти
После завтрака они уселись около камина, Монти — с сигарой в зубах, Китти — с папиросой. На ней был шелковый пеньюар, отделанный мехом, с большим меховым воротником.
— Я никогда не завтракаю в постели, — сказала Китти. — Знаете, Монти, так приятно завтракать в день отъезда с кем-нибудь из своих друзей…
Прислушиваясь к ее голосу и глядя на нее, Монти подумал, что на нее можно вполне положиться, и рассказал ей все свои сомнения.
Китти постаралась успокоить его, как всегда — решительно и нежно.
— Вы не должны так думать, — сказала она. — Вы ведь не ударили его с намерением убить — Рентон это отлично понял. Это просто была неудачная, вернее, несчастная случайность и вы оба пострадали. Вы не должны из-за этого так терзаться, Монти. Обещайте мне, что возьмете себя в руки и будете рассуждать здраво.
Она замолчала и несколько мгновений пристально глядела на него; затем совсем другим тоном прибавила:
— Я считаю, что вы должны найти Сильвию и вызвать ее… для него.
Монти утвердительно кивнул и, глядя вдаль, сказал:
— Я охотно сделал бы это, Китти, клянусь вам. Но я совершенно не знаю, где ее искать. Знаю только, что она не там, где ее мать. Думаю, придется нанять сыщиков, иначе мы ничего не узнаем.
Китти поднялась.
— Конечно, наймите. А теперь до свидания, Монти, желаю успеха.
Он подошел к ней близко. Ее мягкость, готовность услужить, дружеское внимание привлекали его к ней еще много лет назад, а ее жизнерадостность и несколько юмористическое отношение к жизни только укрепляли их дружбу.
— Мне так не хочется, чтобы вы уезжали! — с внезапной горячностью сказал Монти.
— Это необходимо, дорогой…
— Я знаю… — Монти не двинулся. В его душе зашевелилось какое-то неопределенное чувство, которое он не мог назвать… С отъездом Китти он теряет друга, поддержку и…
— Позвольте мне поцеловать вас на прощанье, — сказал он и, обняв, поцеловал ее в щеку.
Он ушел, унося с собой воспоминание о бархатистой коже Китти и быстром прерывистом вздохе, вырвавшемся из ее груди.
Он позвонил на Сент-Джемс-Сквер и, назвав себя, попросил сообщить ему о состоянии здоровья Роднея. Его попросили подождать у телефона. У Монти замерло сердце… неужели что-нибудь случилось?.. В этот момент раздался мужской голос:
— Говорит Поль Васси. Послушайте, мистер Ривс, мне нужно поговорить с вами. Если можно, я приеду к вам сейчас. Дайте мне адрес.