Горизонт
Шрифт:
— Проклятье, — сказал Даг, — эта местность должна была хорошо патрулироваться. — Он взглянул наверх. — Фаун, я сказал тебе держаться сзади!
— Нет, Даг, — сказала она твердо. — Эти люди должны увидеть, так же как и твои молодые дозорные.
— О, — он поскреб рукой щетину. Тряслась ли она? — Да.
Фаун соскользнула с кобылы, схватила слегка упирающуюся Вио за руку и потащила вперед; толпа пошла следом.
— Посмотри на него, ты видишь? Взгляни на челюсти, это почти морда, и на мохнатые уши, и на все эти грубые волосы… похоже, это был медведь,
— О да, черный медведь, — согласился Даг рассеянно.
— Он… он голый, — сказала Келла, смутившись.
— Что голый — это хорошо, — сказал Даг. — Это значит, он еще не убивал людей и не крал их одежду.
Фаун взглянула на приоткрытые рты и поняла, что это был первый увиденный ими глиняный человек, живой или нет, и для большинства молодых дозорных тоже. Даг указал — также, носком ботинка — на наиболее отталкивающие черты, а потом взглянул на всю смешанную аудиторию.
— Этот настолько грубо сделан и похож на медведя потому, что является работой Злого до первой линьки. Может быть, этот Злой еще даже сидячий, что для нас было бы хорошей новостью. Когда Злые проходят линьки и становятся сильнее и умнее, глиняные люди у них получаются лучше, вплоть до того, что вы едва ли сможете на глаз отличить глиняного человека от настоящего. А вот чувство Дара Стража Озера различит их сразу. Их Дар, он… он просто неправильный.
Парни проталкивались вперед, чтоб рассмотреть получше, Готорна пропихнули вперед. Фаун позволила Вио отойти. Вио дрожала и плакала от того, что увидела, от запахов, крови, и ее маленькая дочка, которая вылезла из фургона и уцепилась за ее юбку, тоже ударилась в слезы следом за нее. Малыш, привязанный в фургоне, орал, не переставая. Грусс сжимал свое копье и выглядел отчаянно напуганным, его мир внезапно наполнился новыми опасностями, но не дал явной цели для атаки. Он повернулся к жене и рявкнул:
— Заткни их!
Это казалось неприятным, но Фаун признала, что Вио стала лучше держать себя в руках, вытерла слезы и сопли и занялась детьми, отставив эмоции. Фаун подумала, что Вио начала учиться чему-то, уже хотя бы тому, что мир оказался не таким, каким ей казался.
Бо не рвался вперед и не выглядел сильно удивленным, но его покрытое шрамами лицо задумчиво нахмурилось. Его взгляд неодобрения был направлен не на отряд Стражей Озера, а на окружающие их холмы.
Даг также отошел от толпы подальше и посматривал то вверх, то вниз на дорогу, прикрыв свои золотые глаза. «Проверяет ее Даром?» Небольшое облегчение отразилось на его лице, и он пробормотал:
— О, хорошо, там Аркади.
И в самом деле, через пару минут прискакали потерявшиеся. Сумах спрыгнула с седла и размашисто подошла к Дагу.
— Извини, что мы отстали. Мы просто разговаривали.
По их аккуратному виду Фаун решила, что это, скорее всего, правда. Хотя они оба обладали достаточной силой духа, чтобы быть невозмутимыми даже будучи полураздетыми.
Аркади
— Это… самое гротескное мастерство, которое я когда-либо видел.
— Угу, — сказал Даг. — Попробуйте представить мощь работы Дара, которая смогла превратить медведя в… ну, в это, примерно за две недели.
На лице Аркади боролись заинтересованность и тошнота.
— Могу ли я препарировать его?
— Сейчас? Вы с ума сошли?
— Нет, конечно, не сейчас! Позже.
— Посмотрим, — сказал Даг.
— При некоторой удаче ты сможешь выбрать лучшего из помета, — сказала Сумах. — Я притащу тебе всех глиняных людей, которых пожелает твое сердце.
— Не уверен, что мое сердце желает их в целом, — признал Аркади. — Но это… отсутствующие боги, но это существо настолько неправильное!
— А вы их едите? — спросил Эш, усаживаясь рядом в увлечении. Этот вопрос заставил всех присутствующих дозорных подавиться. Кроме Дага, который только сказал:
— Нет. Их плоть испорчена.
— Стражи Озера иногда выделывают их шкуры, — сказала Фаун, вспомнив определенный подарок на свадьбу.
— Не для того, чтоб использовать шкуру, — сказал Даг. — Просто… в особенных случаях.
Фаун заподозрила, что тогда, когда боль слишком велика, и одной лишь победы недостаточно для мести.
Даг посмотрел на Сумах, а та — на него. Они оценивают друг друга?
Сумах прервала молчание и спросила напрямую:
— Ну, что делать, командир?
Фаун подумала, что почти видит, как вес ответственности лег на плечи Дага, как стофунтовый мешок с зерном. Он вздохнул.
— Идти в разведку, полагаю. На север, как думаешь?
Сумах поджала губы:
— Тварь могла бежать домой. Но мы не заметили ни знака скверны к югу отсюда. У нас недостаточно дозорных, чтоб разбиться и пройти достаточным паттерном.
— За весь день с севера не было движения на дороге, — сказал Даг.
— Не было и с юга, — указала Сумах, — но я согласна, север кажется лучшей ставкой. Нужно ли нам отправить курьера за помощью? Ближайший лагерь — это, должно быть, Лавровое Ущелье. — Она повернула голову и спросила: — Кто-нибудь еще был в Лавровом Ущелье?
Остальные дозорные пробормотали что-то отрицательное. Сумах прошептала:
— Проклятье. Не хотелось бы, чтобы пришлось мне, но, возможно, придется.
— Пока не нужно, — сказал Даг. — Прямо сейчас мы посредине неизвестно чего, ничего не знаем, этого мало для доклада.
Глаза Сумах блеснули:
— Несомненно.
— Открой мне свой Дар.
Она приподняла брови; слабый румянец окрасил ее высокие медные скулы. Но она, очевидно, подчинилась.
Даг осмотрел ее сверху донизу и кивнул без выражения:
— Выбери напарника и обследуй дорогу наверх. Не более пяти миль. Посмотрим, найдешь ли ты любой признак скверны. Я попробую организовать, — взгляд Дага скользнул по отряду, — все здесь. — Он вздохнул.