Горизонт
Шрифт:
Вит трясся, но стоял на ногах. Барр сидел на земле, сжимая кровоточащую голову; Тавия с ярко-красными метинами на лице, которые вскоре станут темно-синими синяками, стояла на коленях подле него, пытаясь убрать его руки, чтоб осмотреть рану. Рейз стоял на четвереньках и его рвало, Ремо склонился над ним с участием, а Нита наблюдала с тревогой.
— Вит, Нита, — позвал Даг. — Мы еще не закончили. Нужно зачистить всех глиняных людей, кого найдем.
До них было рукой подать. Только двое созданий убежали с дороги, пытаясь укрыться на речном берегу или в кустарнике на дальнем гребне. Сейчас они
Даг убедился, что Рейза не рвет кровью, а затем поручил Ремо оттащить его к лошадям, подальше от останков Злого. Тавия поддерживала впечатляюще окровавленного Барра — раны в голову всегда кровоточат как ключи, — но его череп был цел. Даг назначил Ните съездить верхом за крестьянами и вернуть их.
— Скажи им, встречаемся у фургонов!
Когда быстрый стук копыт ее лошади стих, Вит обошел вонючую кучу в середине дороги, в изумлении тряся головой.
— Эта тварь, должно быть, весила шесть или семь сотен фунтов. Скажи, Злой Фаун выглядел так же, как этот? — спросил он Дага.
— В основном. Исключая только, что Злой из Глассфорджа был более опасным, так как не был на грани линьки. — А еще у Злого из Гласфорджа была речь; у этого же — вроде бы нет, что давало надежду, что за ним не стояло ни одной человеческой жертвы.
— Как эти линьки работают? Вы так говорите о них, будто это что-то плохое.
Даг пожал плечами:
— Ты понимаешь ведь, как делаются глиняные люди, верно? Злой помещает живое животное в землю и заменяет Дар животного, чтоб побудить его тело вырасти в человеческую форму.
— Я слышал, как Фаун описывала тех, что видела в Рейнтри. Я бы не поклялся, что понял, но думаю, что общую картину я ухватил.
— Дар — это основная истина мира. Злой оборачивает ее в ложь или, как минимум, в что-то еще, и материя начинает меняться, чтоб соответствовать ему.
Вит выглядел еще более озадаченно; Даг быстро оставил тему теории творения.
— Таким же образом Злой использует собственное тело как глиняный горшок, чтоб вырастить новое. Новее, лучше, более развитое, обычно более похожее на человека. В зависимости от того, каких людей или животных Злой сумел поглотить. Вырвать их Дар. Злые используют чужой Дар, чтоб научить свое новое тело как расти.
Вит наморщил нос:
— Значит, Злые рожают сами себя?
— Есть причина, почему мы называем это линькой, а не родами. Достигнув полного размера, Злой покидает старое
— А когда они становятся более человеческими, как тот, который был в Рейнтри? Ты еще говорил, что он был очень красивым.
— Тот же самый процесс. Более грязный, полагаю. Они стараются линять реже, так как нападают.
Вит уставился на кучу гравия и почесал затылок:
— Хм. Думаю, ты бы не хотел, чтоб Фаун видела это прямо сейчас.
Верный Вит выпалил то, что лучше было бы оставить невысказанным. Даг не знал смеяться ему или вздыхать.
— Нет, — согласился он. — Конечно, не хотел бы.
Но Вит уже гнался за другой мыслью.
— Так значит… тогда, когда вы двое встретились возле Глассфорджа, Фаун сделала то, что сейчас сделал Рейз, более или менее?
— Да. Она ударила Злого заряженным разделяющим ножом. Именно так.
Вит молчал довольно долго.
— Моя сестренка… — сказал он в конце концов.
Его тон не выражал чего-то особенного, но Даг подумал, что это, возможно, удивление.
Или благоговение. «Хм».
Для Фаун было облегчением стать лагерем на ночь прямо на том мелком ручье, где они оставили фургоны, несмотря на изнуряющий переход, который они проехали, чтоб достигнуть их вновь. Грусс был не единственным крестьянином, который ворчал о двенадцати милях вниз по дороге, преодоленных лишь затем, чтоб вернуться на двенадцать миль — просто самым громким.
— Целый день работали, чтоб вечером оказаться ровно там, где были утром. Ну и чего мы достигли?
— Тренировки, — отвечала Сумах без сочувствия. — Практика лишней не бывает.
Как только Фаун убедилась, что Даг не ранен, она стала рассматривать торжествующих, но потрепанных дозорных со всей озабоченностью, которая у нее оставалась. Вит уверил ее, что Барр орал гораздо больше, когда Аркади зашивал ему голову, чем когда глиняный человек угодил в него камнем. Ремо двигался неуклюже и не мог поднять правую руку выше плеча, но не жаловался. Все, включая Тавию, казалось, думали, что синяки на лице Тавии были больше заметными, чем серьезными.
Рейз, не задетый ни одним ударом, был гораздо более больным. Фаун с радостью разделила с ним свой уменьшающийся запас лекарства от тошноты, но успешно выпить глоток воды он смог только после заката.
Даг не казался встревоженным, но убедился, что мальчик лежит в постели.
Все Стражи Озера согласились, что Рейз заслужил надлежащих веселушек, вечеринку дозорных, чтоб отпраздновать свое первое убийство Злого, но говорить об этом стоило тогда, когда он придет в достаточную форму, чтоб порадоваться. А Даг сказал, что на это понадобится неделя.
Дозорные собрались вокруг огня после ужина, чтоб сложить вместе использованный Рейзом нож и осторожно завернуть обломки в импровизированный тряпочный саван до тех пор, когда их можно будет отправить в Новый Вяз для захоронения.