Горение (полностью)
Шрифт:
Независимо от сего мною было предложено Начальнику Охранного отделения усилить энергию в деле собрания необходимых сведений о приуроченных к 1 мая планах революционных групп. К сожалению, Охранное отделение, ослабленное лишением его в 1904 г. значительной суммы на агентурные цели, не дало обильного материала, который мог бы в достаточной степени осветить организацию ожидаемых манифестаций.
Наконец 15 апреля под моим председательством состоялось особое совещание из нескольких гражданских и военных лиц для совместного обсуждения мероприятий к предупреждению и подавлению возможных беспорядков. В основание этих мер положена выработанная незадолго пред тем специальная
Дабы согласовать необходимость энергичного подавления беспорядков с возможно меньшими человеческими жертвами, совещанием 15 апреля установлено:
1) не препятствовать спокойному движению рабочих по тротуарам,
2) в случае образования сплоченной толпы на мостовой, поднятия красных флагов, пения революционных песен рассеивать демонстрантов чинами полиции и патрулями, преимущественно кавалерийскими,
3) если этими средствами разогнать манифестантов не удастся, то после соответственных предупреждений немедленно прибегать к оружию.
Общие распоряжения по войскам Варшавского гарнизона были мною возложены на Начальника Сводной кавалерийской дивизии генерал-лейтенанта Новосильцева, к которому вр. и. д. Варшавского Обер-Полицеймейстера коллежский советник Зейфарт и должен был обращаться непосредственно.
Наступило 18-е апреля (1-мая). С утра город принял необычный вид. Обыкновенно оживленная бойкая Варшава затихла. Все магазины, банки, частные конторы заперты. Движения экипажей, извозчиков, конок - никакого. На фабриках и заводах работы прекращены. Рабочие высыпали на улицы. Публики из других классов было мало. В некоторых местах рабочие пытались сплотиться в толпы, среди которых выбрасывались красные флаги, но полиция при помощи небольших патрулей быстро рассеивала эти скопища без особых осложнений. В общем, день 1 мая, отмеченный всеобщею забастовкою, прошел спокойнее, нежели можно было предполагать, причем не было ни одного случая грабежа, в противоположность январским дням.
В четырех, однако, пунктах города дело не обошлось без вооруженных столкновений, а именно:
I. В 10 час. 50 мин. утра на углу улиц Вороньей и Холодной неизвестный рабочий стал раздавать проходящей публике какие-то прокламации, что заметил городовой 7-го Вольского участка Чернокрылое, который двинулся к неизвестному, но тот пустился бежать по тротуару. Стоявший по Холодной улице у дома No41, где квартирует рота Л. Гв. Волынского полка, рядовой этого же полка Колесов выстрелил в неизвестного молодого человека, который упал на тротуар, откуда был перенесен в дом No50 по Холодной улице и там через несколько минут скончался. В личности убитого рядовым Колесовым оказался постоянный житель гор. Варшавы, бывший ученик технического училища Вавельберга, проживающий по Иерусалимской аллее в д. No8 Карл Шонерт 19 лет от роду. В кармане у него обнаружен бумажник с прокламациями.
II. В 1 час. 15 мин. толпа манифестантов около 2.000 человек, запрудив всю Слизкую улицу, двинулась с двумя флагами к Map-шалковской, направляясь по Золотой улице, где по предложению военного дозора и полицейского наряда разошлась, но вскоре вновь в том же количестве собралась на Железной улице и с красным флагом двинулась к Иерусалимской аллее, где полицейский
III. Около 10 час. вечера на Замбковской улице на Праге собралась большая толпа, взвод из полуроты Белгорайского полка сделал залп. Толпа рассеялась, оставив четырех убитых. О поранении сведений не поступало.
К 12 час. ночи улицы совершенно опустели.
Прошу принять уверение в совершенном почтении и преданности.
Покорный слуга К. Максимович,
генерал-губернатор 13
...Ночью, в маленьком домике, в рабочем поселке на Праге, Дзержинский взял из типографского станка мокрый листок бумаги. Прочитал. Перечеркнул написанное.
– Слабо. То, что случилось, требует крови, а не чернил.
– Словно поняв недоумение Барского и Софьи, хотя глаз не поднимал на них, пояснил: - О кровавом надо писать кровью. Я попробую написать еще раз, вы - тоже. Потом сведем в одно. Во время похорон улица должна стать нашей.
"РАБОЧИЕ!
Первого Мая снова пролита кровь рабочего люда. Царский деспотизм еще раз пытался устрашить рабочие массы. В Варшаве после двухчасовой демонстрации тридцатитысячной толпы рабочих преступное правительство устроило новую резню беззащитных. Около тридцати трупов и сотни раненых - вот жертвы этого нового преступления правительства. Среди убитых дети, женщины и старцы.
Рабочие! Резней безоружных правительство силилось подавить в массах революционный порыв, но это новое преступление царских властей еще более воспламенило в рабочем люде дух бунта и борьбы. На резню 1-го Мая варшавский люд ответил забастовкой рабочих 2-го и 3-го Мая, сегодня, четвертого Мая, в день похорон, забастовка станет всеобщей.
Рабочие! Правительство хочет осилить революцию страхом - отвечайте борьбой, которая вселит в правительство ужас.
Рабочие! Отомстим за убийство наших братьев, восстав всей массой против правительства убийц. Пусть каждый рабочий старается вооружиться! Разоружайте всюду, где только возможно, полицию, казачьи и войсковые патрули.
Массовое мщение, массовый террор! Когда тысячи и сотни тысяч рук рабочего народа подымутся для мщения - мщение это обратится в триумф рабочей революции.
К борьбе, братья!
Главное Правление
Социал-демократии Королевства Польского и Литвы".
Под утро была готова и вторая прокламация - Дзержинский придавал ей очень большое значение.
Он с трудом дождался семи часов, поехал в центр. В восемь пришел к профессору Красовскому - старик был в шлафроке; со сна испуган.
– Пан Красовский, не взыщите за ранний визит, - сказал Дзержинский.
– Я хотел показать вам текст, если будут добавления или вы с чем-то не согласитесь, можно внести правку.
– Не завтракали? Проходите, я спрошу для вас кофе, а сам в это время прочту нелегальщину.
"И еще раз "цвет народа" - состоятельные и "именитые" граждане - покрыли себя позором.
Не успела застыть кровь люда, убитого на улицах Варшавы, в те минуты, когда мы хороним наших братьев, жен и детей, "граждане" - шлют депутацию к властям, ходатайствуя перед Генерал-губернатором о назначении "следствия". Они пресмыкаются у ног коновода-живодера, надеясь снискать в его передней царское "правосудие".