Горелом
Шрифт:
— А нам ты, значит, навредить не боишься?
— Кому это «нам»?
— Увидишь.
* * *
Ход оказался длинным, тесным, но добротно обложенным камнем и укрепленным. Явно сооружался в прежние века. И выводил прямо в одну из башен закрытой зоны. Во всяком случае, выломав гнилой люк и мельком оглядевшись, Ян не узнал того, что увидел. Вверх вела гранитная лестница, но дверь — если там, на площадке была дверь — была завалена обломками бочек.
…Перепачканный грязью, Ян ввалился в «Сломанный рог» опоздав на полчаса. Амилия терпеливо
— А хотя бы фонарь вам в голову не пришло взять? — брюзгливо осведомился Ян.
— Простите… — совершенно серьезно огорчилась она. — Как-то не подумала. Да и фонаря у меня дома нет. Но я прихватила бутерброды.
Ян намеревался высокомерно фыркнуть, но передумал. Последняя внятная трапеза осталась где-то в дремучем прошлом… Наверное, в прошлом веке.
Кажется, Амилию ничего не удивляло. Так же покорно и сосредоточенно она пробиралась через узкий лаз, выкарабкивалась из люка и осматривалась.
— Я тут слегка прибралась, — сообщила Ева, пнув подкатившийся к ногам маленький бочонок. Тот расселся с влажным треском. — Дорога наверх открыта.
И в самом деле, завал был разобран, однако дверь оставалась запертой.
— Оттуда… попахивает странно, — Ева с омерзением наморщила нос. — Не зря же те, кто бежал через этот подвал, забаррикадировались.
— Столько веков прошло, — с сомнением напомнил Ян.
— А сколько? Ты знаешь, которая это из башен?
— Надо выглянуть наружу, чтобы сориентироваться… А которая нам нужна? — Ян повернулся к молчаливой Амилии, потихоньку бродившей вокруг и осторожно прикасавшейся к стенам и предметам. Будто проверяла реальные ли они.
— Начало заметок оторвано, и первая башня, которая упомянута, называется Двойная.
— Ага. Это такая с двумя шпилями… Больше про нее ничего не знаю, — Ева царственно повела плечами.
— А последняя башня?
К чести Амилии она колебалась всего лишь мгновение. Да и то, похоже, не из желания единолично владеть тайной, а из опасения, что утратит для остальных свою значимость.
— Последняя — Камнелазка.
— Ха! Знала я один хороший короткий маршрут до Камнелазки, — Ева задумчиво теребила конец растрепавшейся косы. — Но теперь им уже не воспользуешься, две башни стали неприступны, там не пройдем.
— У автора записок был свой путь, — напомнила Амилия. — Возможно, он все еще годен.
— А что будет, когда мы доберемся до Камнелазки? Подсказок нет? Впрочем, ладно, на месте решим. И еще кое-что… — Ян выжидательно посмотрел на Амилию. — С Евой у нас давний договор, а вот не хотели бы вы тоже перейти под мою защиту? Я знаю, как вас зовут, но не вы назвали мне свое имя.
— И не вы мне назвали свое, — отозвалась Амилия серьезно. — Впрочем, так лучше. Спасибо за предложение, но так мы ничего друг другу не будем должны, а беду чувствовать умеем сами.
Ян
— А я вам обоим представилась, — хмыкнула Ева. — Только это еще вопрос, кто кого защищать будет… Идем?
Дверь не открылась, а попросту вывалилась из истлевших петель. Здесь света тоже было мало, потому что ближайшее окно оказалось высоко, где-то за перекрытиями, и вниз через щели сливался сильно разбавленный солнечный свет. Впрочем, и его хватило…
— Ничего себе, — Ева не удалось скрыть потрясения.
— Звериный гардероб, — пробормотал Ян. — Вот где они оставляют зимние шкуры.
— И люди тоже? — Амилия держалась за стену.
Все пустое пространство в чреве башни занимали сплющенные, слежавшиеся, измятые и заскорузлые шкуры, шкурки, панцири, перья и… кожа. Причем выглядевшие, не как плоды усилий скорняков, а словно снятые маскарадные костюмы — с головами, когтями, усами, без единого повреждения…
На плоском, как коврик, медведе лежала плоская же лиса и, смахивающие на слежавшиеся парики, дикие утки. Горсть жучиных панцирей цветным тусклым драже забивала щели в полу. Змеиная кожа извивалась чулками…
— Ну, допустим, змеи умеют сбрасывать кожу.
— А этот? — Ева аккуратно приподняла ржавый шлем, поставленный на прислоненный к стене панцирь с вензелями на нагруднике. Из шлема с сухим шелестом показался край сморщенной, желтоватого цвета маски, с криво спекшимся ртом и налипшими волосами. Сплющенная, а оттого шире обычной, голова смялась, протискиваясь в отверстие.
— Оставь его! — попросила Амилия без испуга или брезгливости, а с неуместным в этих безумных стенах, состраданием.
С глухим бряканьем шлем вернулся на место. Ева отступила, машинально обтирая руки. Вид у нее был ошарашенный. Ян отвел глаза. В куче шкур почти терялся ворох истлевших тканей. Из рукава бордового роскошного платья выглядывало то, что он поначалу принял за плоскую перчатку… С ногтями.
— Пошли отсюда.
— Надо потом сообщить городским властям, — Амилия то и дело оглядывалась, прижав к груди свою сумку, как щит.
— Зачем?
— Люди же. Нехорошо, что они… так.
— Нет костей — нет проблемы. Разве что в рулоны свернут.
— Какой все же ты деликатный, Ян, — заметила сверху лестницы Ева, и обрадовано воскликнула: — Ага! Вот тут будет удобно…
Удобно — или неудобно, но прежде, чем идти дальше пришлось обозначить маршрут. Во всяком случае, выбрать наименее зубодробительный из предложенных. И начать хотя бы с того, чтобы сориентироваться, где ставить исходную точку
Через пять минут они переругались. То есть поругались Ян с Евой.
— Почему, собственно, ты решаешь, куда идти? — неприятным тоном осведомлялась она, сузив заметно изменившие форму глаза. — План у Амилии, охотничье чутье у меня, а у тебя что?