Горелом
Шрифт:
Очарование сгинуло, таинственный морской змей одним нырком канул на дно.
Ян криво улыбнулся, высвободившись из Дининых объятий, и потянулся за оставленным элем. Дина, кажется, даже не особенно огорчилась, мигом переключившись на нового партнера. Танцевала она, как жила, легко и уверенно. Глупо ревновать.
Эль утратил и без того вялый вкус. Оставалось только наслаждаться музыкой. Бархатным рокотом, звонким стаккато, тугим пульсирующим кадансом… Кажется, Ян почти перестал жалеть, что выбрался из дома. Здесь хорошо.
Было.
Музыка, что
Начинается! Пора уходить. Права ли Дина — и это беда самих музыкантов, или неприятности из-за того, что им не повезло понравиться горелому и его страшный дар почуял это, но надо сматываться, пока не поздно.
— Соскучился? — запыхавшаяся Дина плюхнулась рядом, всмотрелась и возмутилась: — Эй, да ты грустишь… Ну тогда я тебя развеселю. Смотри! — она выронила на стол перед Яном парочку разноцветных бумажных прямоугольников с голограммами. Большими буквами поперек было написано: «Старый Белополь — Новый Белополь. Продолжение легендарного противостояния». — Билеты на матч!
— Откуда такое сокровище? — Ян невольно заинтересовался. Билеты исчезли из продажи еще за полгода. Добыть их сейчас можно было разве, что заложив счастье своего рода на сто лет вперед.
— Редактор выдал, — гордо похвасталась Дина. — Велено сделать шикарный репортаж с позиции зрителя… Хочешь, вместе пойдем?
Почему бы и нет? Но определенно не сейчас… Дина засмеялась и не противилась, когда Ян потащил ее к выходу. Музыка, вроде, выровнялась. Зато на лестнице, ведущей наверх, обнаружилось столпотворение. Яна едва не затошнило от гнусного предчувствия. Подкравшаяся незаметно багровая беда несла привкус жара и золы.
— Что там? — нетерпеливо спросили сзади.
— Да дверь заклинило, — пыхтя, отозвался один из охранников, тщетно пытаясь столкнуть с места тяжелую, металлическую створку, что перекрывала выход. — Или шутник какой подпер снаружи. Я всего-то отлучился на минуту… — Он растерянно вытер мокрый лоб.
— Так ломайте! Мне по делам надо.
— Тут так просто не выломаешь. В доме раньше контрабандисты жили, они вход на совесть укрепили. Погодите, сейчас вот тут поддену…
— Дымом пахнет, — вдруг тревожно заметила девочка в куртке с яркими наклейками.
— Это от сцены, там у музыкантов что-то загорелось.
— Нет. Оттуда… — тонкий палец указал на щель под дверью, куда затекали сероватые, едва различимые волокна дыма.
Охранник ругнулся и метнулся прочь. Хорошо бы, за ломом. Другой ударился о дверную створку всем телом. Ему помогли добровольцы. Недоумение, вперемешку с раздражением, мгновенно подернулось страхом.
— Ян? — Дина беспокойно заглянула ему в лицо. — Что происходит?
Ян едва успел удержать, норовившее соскользнуть с языка, определение происходящему. В ушах словно счетчик радиации стрекотал и обещал грядущее несчастье, где преобладало черное,
Сильно завоняло паленой пластмассой. Дым, ползущий в щель, из белесого стал сначала желтым и непрозрачным, а потом черноватым. Кто-то уже надрывно кашлял. Кто-то бешено колотился в преграду. Музыка сбилась и смолкла, сменившись взволнованным гулом.
Примчались охранники — один с огнетушителем, другие с железными баграми.
— Другой выход?..
— …тоже заперт.
— Пожарных!
— …горим!
Сбившиеся в плотную массу люди ударились о неподвижные двери, сминая тех, кто оказался прямо у створок. Даже рослый охранник не устоял, распластавшись по окованной железом поверхности и выпустив из рук бесполезный огнетушитель. Закричал от боли, оборачиваясь — щека его вспухла красным от ожога.
Послышался плач и визг. Кашель стал непрерывным. Кого-то уже оттаскивали на руках в сторону. Дым стал гуще и заволок почти всю лестницу. Из щелей под дверью полезли бесцветные огненные языки.
Ян потянул Дину за руку прочь, с трудом пробираясь среди стремящихся наружу людей. Вторая половина толпы волновалась в дальнем углу, у дверей в подсобные помещения. Опустевший танцзал заполняла кисея рваного дыма, подкрашенная цветными всполохами светильников. Тени-одиночки метались через это пространство, как призраки.
— Ян! — Дина не собиралась впадать в панику, но заметно побледнела. — Помоги!
Да.
Зыбкая, аморфная грядущая катастрофа обрела четкие очертания. Багровые оттенки насытились, подернулись черной корочкой, будто лавовый поток. Темные недра клуба содрогнулись от напряжения, выплевывая боль и страх, как раскаленную материю. Близкая беда обросла плотью…
Ян выставил руки перед собой… Я — щит. Я — гранит на пути живого огня!
Незримое пока пламя ударило, обожгло, расплескалось мириадами искр.
С глухим стуком обрушилась из-под потолка каменная горгулья. Опора подломилась, каменная колонна накренилась в сторону, сбивая соседнюю. Треснула балка сверху. Вторая горгулья упала поодаль… А следом за ней обе колонны рухнули на наружную стену, проламывая кладку… Скорее всего дыра образовалась на месте заложенного в более позднее время окна. Иначе бы не пробить.
Ветер пах мокрым асфальтом, сырой листвой и саднящей горечью дыма. Стали слышны голоса снаружи и вой приближающихся пожарных машин. Разом взвывшие от испуга люди внутри каменного мешка, постояв мгновение, рванули к трещине, что рассекла стену.
Слишком маленькая щель, снова возникла давка. Один работал локтями, расталкивая страждущих, слепой от ужаса, другой тянулся подсадить малолетку. Потом ее подружку. И врезал паникеру, попытавшемуся оттолкнуть их. Вспыхнула стремительная и беспощадная потасовка.
— Ян! — Дина настойчиво теребила его за рукав.
Она не может попросить Яна за всех сразу. У нее нет такого права, как, скажем, есть у мэра Белополя, представляющего волю города. Она, защищенная его даром, спасется, но все до единого человека, попавшие в ловушку, вряд ли.