Горелом
Шрифт:
— Прошу вас, — сопровождающий предупредительно и с уверенной элегантностью распахнул переднюю дверцу белого автомобиля.
За рулем сидел некто в фуражке. И головы не повернул, зато мотор беззвучно заработал, стоило только окунуться в ненавязчивый аромат кожи и дорогого парфюма, царящий в салоне машины. Дом снаружи качнулся и отплыл назад. А как вы меня нашли? — запоздало хотел спросить Ян, но спохватился. Глупость подобного вопроса можно списать только на хронический недосып. Вместо этого он поинтересовался:
—
— Компромисс, — верзила удивил Яна словом, явно неожиданным в лексиконе того, кто выглядит, как он. — Нам велено доставить вас в любое разумное время. Но как можно быстрее…
К Старому городу они не повернули. Более того, мелькнула и осталась позади площадь Милосердия перед городской Ратушей. Потянулись аккуратные, словно заказанные у одного архитектора особняки Нового города. Чем дальше от исторического центра, тем меньше изысков и выше этажи. На Цветочной площади убирали остатки вчерашней выставки, асфальт все еще усыпали разноцветные и затоптанные бутоны.
— Мы едем за город?
— Не беспокойтесь, — вежливо отреагировал верзила, отвечая на незаданный вопрос. — Вас и ваших людей доставят обратно.
«Ваших людей»? Ян приподнял брови, но промолчал.
Дорогой машине безразлично качество дорожного покрытия, и колдобины она игнорировала с царственным презрением. Ян поймал себя на том, что задремывает под еле заметное покачивание. Хотя ехали не так уж и долго… Пригород. Поднялся и опустился аккуратный шлагбаум, разделяя реальность простую и высокооплачиваемую. Здесь, кажется, даже клены с вязами прихорошились и подтянулись, чтобы выглядеть стройнее.
Дорога вынесла автомобиль к широким, пологим ступеням дома и отхлынула, словно волна, оставив машину урчать на месте. Особняк, очертаний строгих и явно дорогих, высился над ними словно скала. Ряды самшитовых деревьев выстроились по бокам почетным караулом, устремив конически остриженные макушки к небу.
Человека, демократично ожидающего на ступенях, Ян знал. Не лично, но в новостях его показывали регуярно. Как и его сына — гордость городской молодежи, спортсмена и завидного жениха.
— Доброе утро, господин Хмельн, — в меру приветливо, но соблюдая ощутимую дистанцию, произнес человек на ступенях и первым протянул руку. Мягкая и ухоженная, она стиснула кисть Яна стальными клещами. — Рад, что вы согласились приехать. Не знал, что вы так молоды.
…От чашки пахло терпко и незнакомо, хотя содержимое ее звалось чаем. Видимо, познания Яна в картах чаев оказались постыдно невелики.
— …крайне неприятная история, — хозяина особняка нервничал, то ли от того, что приходилось незнакомому человеку рассказывать об интимном, то ли просто в присутствии Яна ему было не по себе.
Хотя держался он достойно. И даже позволял себе улыбаться. А то, что имени своего не назвал, так это можно и проигнорировать. Ведь Ян же должен знать его, не так
— …что ж, никто не застрахован от ошибок и от того, что не все зависит от нас самих. У детей свой взгляд на вещи, иногда отличный от родительского, и мы не в состоянии уберечь их от нежданных проступков… — (Добавить в улыбку чуть больше сожаления, но не утратить при этом уверенности во взоре, и аудитория проникнется к вам уважительным доверием). — Бесспорно, что дети — наше счастье. И так же бесспорно, что они источник многих наших печалей.
Ян невольно поморщился, отставив чашку. Чай горчил все сильнее.
— Понятно. Может, пора уже перейти к сути вопроса?
Собеседник кивнул, мигом посерьезнев. Забавно, его безукоризненная и тренированная улыбка казалась естественной, но стоило ему перестать улыбаться, как строгое лицо словно разом утратило даже потенциальную возможность на подобные легкомысленные гримасы.
— В подробности этой истории вас посвятит мой сын…
Ах, вот откуда это душещипательное вступление о детях!
— …я всего лишь хочу расставить некоторые акценты, чтобы не возникло недоразумений позже.
Плохо дело. После подобного предупреждения ждать можно только мерзости, обойти которую будет трудно.
— Не хочу на вас давить, но обстановка в городе, как вы сами знаете, довольно напряженная. И очень многие… — «хозяин особняка» словно прислушался к только что сказанному, кивнул удовлетворенно и веско повторил: — Очень многие считают, что виной тому бездеятельность некой уникальной особы. Либо, что, к сожалению, хуже — неправильная деятельность.
Так, ясно. Если все начинается с умилительных реплик о детях, а заканчивается угрозами, то можно рассчитывать на мерзость в квадрате.
— Я понял, — подтвердил Ян хмуро.
— В таком случае, не смею больше тратить ваше время… Мой сын ждет. Надеюсь, вы легко найдете общий язык.
Некий безликий человечек бесшумно возник у дверей, сделав приглашающий жест. Ян направился было к нему, но остановился и обернулся («хозяин особняка» не успел стереть с лица напряжение).
— А зачем вы притащили вместе со мной остальных?
Тот смешался на пару секунд, потом сообразил:
— Вы про своих спутников? Но мне сказали, что вы работаете в команде.
— Не в этом случае.
— Я распоряжусь, чтобы их отвезли обратно немедленно.
Ян представил себе выражение Евиного лица. Чуть было не захихикал нервно.
Идти пришлось недалеко. Вслед за безликим человечком, миновав анфиладу комнат, он попал в просторное помещение, некую помесь библиотеки со спортзалом. Выступивший навстречу светловолосый парень произнес дружелюбно и без тени сомнения: «Я, Ларс Ужеед» и тоже протянул руку. В этом доме чтят хорошие манеры.