Горелом
Шрифт:
Журналистка отрицательно покачала головой:
— Речь идет не об обычных преступлениях. Что-то странное происходит на окраинах и возле Замка.
— Про Замок ничего не скажу, а что у нас тут странного?
— По слухам, в заповеднике завелся монстр. Люди болтают, что его видели чуть ли не на здешних улицах.
Ян сделал мысленную заметку. С Евой надо поговорить, а то мало ли… А вслух нейтрально возразил:
— Из леса может выбраться всякое. На то есть егерская служба. Пусть жалуются.
— Мост недалеко
— Да, я видел. Печально. Но ему от роду не один век, так что неудивительно.
— А еще у людей зеркала потрескались.
— Хм-м…. Бывает.
— Говорят, на этой улице живет городской горелом?
— Что, действительно так говорят? — неприятно удивился Ян.
— Вас это беспокоит?
— Такие известия плохо сказываются на стоимости недвижимости.
— Не волнуйтесь, пока не говорят, — собеседница не сводила с него изучающего взгляда. — Но у меня свои хорошие источники.
— Ну, в таком случае обратитесь за подтверждением к вашим источникам. А я ничем не могу вам помочь. Тем более, что за раскрытие места обитания сего неприятного субъекта полагается серьезное наказание.
— А если сам субъект раскроет его?
— Это гипотетический вопрос?
— Мне кажется, что вы знаете ответ. И отнюдь не гипотетический.
— Да с чего вы взяли? — Ян невольно засмеялся. Давно уже прошли времена, когда он велся на такие разговоры и внутренне обмирал от малейшего намека.
Рыжая снова прищурилась, но уже иначе, не пытаясь играть с собеседником. Исчезла нарочито милая улыбка, изменилась поза. Даже блузка, кажется, сама собой застегнула провокационную пуговку. Построжев, девушка проницательно заметила:
— Обычно люди напрягаются, стоит упомянуть о близком присутствии горелома. А у вас даже лицо не дрогнуло.
— Я, знаете ли, вообще невозмутимый.
— И это убийство не способно вас растревожить?
— Мир полон опасностей. Но какое отношение убийство имеет ко мне или к предположительному горелому?
— Есть кое-что, что неизвестно посторонним… Но будет очень интересно, например, горелому. Жаль, что вы о нем ничего не знаете, — она убрала диктофон в сумочку и серьезно добавила: — Но если вдруг найдете способ с ним связаться, то не сочтите за труд передать, что сегодня вечером, я буду в «Сломанном роге». Это возле…
— Я знаю.
Девушка мельком усмехнулась, повернулась и зашагала прочь, легко ступая по булыжной мостовой тонкими каблучками. Длинный рыжий хвост на затылке покачивался в такт шагам — ритмично и завораживающе.
— Мне кажется, я уже где-то ее видел, — неслышно подкравшийся Пьетр деликатно подал голос. — Совсем недавно… — Было заметно, что ему ужасно хочется развить тему, но решимости не хватает.
Дочка его отстала и наблюдала, как полицейская собака облаивает зазевавшегося толстяка в домашнем клетчатом халате. В окне дома через дорогу шевельнулась занавеска, обрамив на пару
На обочине дороги стояла еще одна женщина, закутанная в шаль. Но смотрела она не в сторону переполоха. Ее взгляд тянулся за Яном, словно проволока — жесткий, прочный. Эта наблюдательница скрываться не намеревалась.
— Так ты не против, если я позвоню от тебя? — Пьетр виновато моргал, демонстрируя свой треснувший телефон на потной ладони. — А то Лена волноваться будет, что мы задерживаемся…
* * *
Дом номер восемь по Ольховой улице внешне мало чем отличался от соседей, зато внутри представлял собой особое царство со строгими границами и законами. Первый этаж был разделен на общий холл и половину, где обитали хозяева. Второй этаж принадлежал Яну. Еще имелся жилой чердак под треугольной крышей, но туда поднимались редко.
В холле пахло смолой и хвойной горечью от недавно сгоревших можжевеловых веток, которые хозяева упорно жгли в камине, когда Ян отлучался. Считалось, что это бережет от порчи. Ян не возражал. От затхлости это точно помогало. За закрытыми дверями, ведущими вглубь дома, бубнили недовольные голоса.
— Телефон, — Ян указал подбородком на громоздкий старинный аппарат, привешенный на стену, наверное, еще в прошлом веке. И не оглядываясь, поднялся к себе, услышав, как Пьетр суетливо роняет задребезжавшую трубку.
Второй этаж был владением Яна. Целиком и полностью. Он представлял собой обширное, не деленное на комнаты помещение. Единственная деревянная панель отсекала ванную комнату от жилой зоны. Мебели немного, и вся досталась от прежних владельцев — старинная, массивная, дорогая. Жучкам удобно, хозяину — не очень. Сюда аромат сгоревшей хвои тоже проникал через недействующий камин, однако гораздо сильнее здесь пахло пылью. И еще апельсинами, которые лежали на столе.
Немелодично и резко залязгали старинные часы в углу, пробив четыре раза.
— И ничего подобного, — рассеянно пробормотал Ян, стаскивая на ходу спортивный костюм и направляясь к ванной, — сейчас максимум часов девять…
У часов на этот счет имелось свое мнение. Через шум полившейся из душа воды вновь донеслось упрямое лязганье. Четыре раза. Своенравные часы достались от предыдущего обитателя этого этажа. Как, впрочем, и вся мебель. С собой Ян привез только сумку с личными вещами и ноутбук.
В каждом уважающем себя городе зарезервирован дом для таких, как Ян. Они оказывают городу услуги, взамен получают убежище. Но подобных ему мало, а селений много, так что случается между одним постояльцем дома и следующим его обитателем проходит не один год. Кажется, прежний гость съехал отсюда лет десять назад. На кладбище. А до него здесь никто не жил с полвека. Прямо сказать — воодушевляет.