Горелом
Шрифт:
Рыжая с готовностью прыснула, дурашливо округляя глаза. Ян изо всех сил делал вид, что любуется суетой вокруг моста. Старичок с палкой неодобрительно покачал головой и заметил строго:
— Вы напрасно иронизируете, молодой человек, ведь известно, что…
— И верно! — подхватила тетка в розовой кофте (старичок досадливо поморщился). — Всем известно, что вблизи от горелома всякие несчастья происходят. Огонь не горит, зеркала трескаются… А еще бывает, что вода горчит. Не заметил кто? —
Присутствующие боязливо завертелись, передавая вопрос, как горячий уголь, и не прошло и минуты, как все заметили недопитую бутылку минералки в руке Яна. Ему вдруг померещилось, что бутылка раскалилась добела и жжет ладонь. Ну, только этого еще не хватало!
Под прицельными взорами Ян демонстративно отпил из горлышка. Простая вода ударила в нос не хуже газировки. Он поперхнулся, аж слезы из глаз брызнули. Зеваки дружно охнули.
— Я с прошением пойду, — неуверенно решила женщина в берете. — В магистрат. Может, мне деньги за молоко вернут?
Выскользнувшая из Яновой вспотевшей ладони бутылка юрко прыгнула в листья. Встала торчком, даже не разлившись. Отпрянувший, было, спаниель потянулся обнюхать ее.
— Фу! — тревожно вскрикнула рыжая девчонка, дергая собаку за поводок. — Пошли домой!
Вот именно. Отправлялись бы вы все домой или куда вам там надо… Ян с досадой нагнулся за бутылкой, краем глаза наблюдая, как зрители торопливо неохотно расходятся. За рыжей девчонкой покатил велосипедист.
— Себастьян!
Выуженная из опада бутылка чуть снова не выскочила из рук. Пусть оклик мне померещился! — взмолился Ян, не понимая головы. Не тут-то было.
— Тебя непросто найти…
— Я старался, — с досадой проворчал Ян, выпрямившись в полный рост.
Пьетр натянуто улыбнулся, поправляя сбившийся ворот вельветовой куртки. Кудрявая, плохо стриженная шевелюра растрепалась, круглые щеки порозовели. Спешил, запыхался и точно знал, куда идти. Откуда?
Ян повел глазами вокруг. По веткам ближайшей ольхи прыгали синицы. На верхушке клена хмуро нахохлилась ворона. Деловитые белки сновали по кедрам. По дорожке, вслед за хозяйкой, часто оглядываясь, семенил спаниель.
Полно зверья вокруг… Но слишком мелкое для Евы. Или кто-то из людей? Вон, например та малявка с большой спортивной сумкой, что стоит поодаль, долбя мыском туфли землю… Показалось, или она наблюдает исподлобья?
— Я знал, что ты по утрам бегаешь по набережной, а Ева смогла тебя… — Пьетр встретился с Яном взглядом и осекся.
— А теперь скажи им, что ошибся, — тихим, зловещим голосом велел Ян. — Скажи, что я убежал слишком далеко и не вернусь до понедельника.
— Очень срочное дело, — попытался вразумить сконфуженный Пьетр.
—
— Этот мост, — Пьетр с несчастным видом кивнул в сторону живописный развалин, — представлял собой огромную художественную ценность не только для города… — помявшись, он виновато добавил: — А еще меня просили напомнить, что город предоставил тебе убежище в обмен на услуги.
— Разве я не оказываю этому городу достаточно услуг? — процедил Ян сквозь зубы.
— Ну, мост все-таки…
Нет. Не отстанет. Этот не отстанет.
— Ладно, что там стряслось?
— Сегодня утром, перед рассветом произошло нечто странное с Замком. Люди говорят, вроде бы он… э-э… вздохнул!
Ян моргнул от неожиданности. И даже злиться перестал.
— Что значит «вздохнул»?
— Так описали очевидцы.
Ян и Пьетр синхронно повернулись к востоку. Там, возвышаясь над разлохмаченной щеткой парка, над четкими скатами черепичных крыш дальних домов высилась громада Замка Тысячи башен. Очень похожая на связку остро заточенных карандашей, поставленных вертикально. Как могла вздыхать эта каменная махина?
— Может, просел фундамент. — Раздражение снова рвалось помимо воли. — Пусть позовут каменщиков.
— Согласно городской легенде, Замок вздыхает к большой беде.
— И часто он это проделывает? — Ян скептически приподнял бровь.
— В последний раз почти сто лет назад. Как раз перед великим наводнением. Тогда старый город весь ушел под воду.
— Ладно… — сдаваться все равно придется, так хоть сделать это с минимальным ущербом для самолюбия. — Передай им, что завтра с утра приду.
— Сегодня, — настойчиво поправил Пьетр.
— Сегодня воскресенье, — уперся Ян. — Выходной. Я и так ночью работал.
Пьетр покосился в сторону моста. Цветное драже зевак по берегам постепенно перекатилось поближе к развалинам, где тягач, натужно ревя, поволок зацепленную легковушку прочь. Судя по отсутствию скорых и особой суеты, никто при падении машины в воду не пострадал. Как она вообще оказалась на мосту, который из-за ветхости и пресловутой ценности был доступен только пешеходам?
— Я нездоров, — угрюмо выдал Ян последний аргумент. — Голова болит.
— Так у меня таблетки с собой! — оживился Пьетр.
Ян с бессильным отвращением наблюдал, как собеседник запасливо извлекает из кармана еще даже не вскрытую упаковку. Маячившая на макушке клена ворона перелетела на нижний сук и ехидно поблескивала черным глазом.
— Обойдусь…
— Еще у меня платок чистый, — предложил неуверенно Пьетр, и в самом деле вынимая из другого кармана клетчатый отглаженный платок. В углу его красовалась настоящая вышитая монограмма.