Горечь
Шрифт:
Его губы обрушились на мои, выбив из груди весь воздух.
Я слабо помнила звук того, как под нами задрожала земля, хотя похоже, что это была просто парта, на которую он меня толкнул.
Его руки сжали мои бедра, он усадил меня на парту. Мыслей не осталось, мы не хотели замедляться. Здесь был только он, я и непогрешимый импульс, соединяющий наши тела вместе.
Его рот легко нашел мой. Он углубил поцелуй, опаляя его своим языком и пылким сердцем. Он больше не касался моего лица, теперь его руки обхватили мои ноги, в поисках свободных от одежды сантиметров кожи.
— Кхм, — произнёс чей-то мягкий голос позади нас.
Мы остановились.
Я отстранилась от Трейса и внимательно посмотрела через его плечо. Ханна и еще четыре ученика стояли около двери и ждали, пока мы их заметим.
В тот момент, когда я вскочила на ноги, прозвенел звонок. Никто из нас ничего не сказал нашим зрителям, мы просто поправили школьную форму и смылись за дверью, будто ничего вообще не случилось.
— Мда уж, неловко получилось, — пробормотала я, выходя в коридор.
Его же это, кажется, не волновало.
— Всё, что ты сказала мне — правда? — спросил он, а в голосе слышался намек на надежду.
Я шагнула к нему ближе и оставила лёгкий поцелуй.
— Каждое слово.
На его губах расцвела улыбка.
— Я долго ждал этих слов.
— Кажется, мои отговорки только что закончились.
Как только слова слетели с моих уст, я услышала отголосок страшных слов Морган в голове — эхо смертельной угрозы, нависшей над ним. И я не могла отгородиться от этих мыслей.
Ты скажешь, что любишь его, а потом он умрёт.
По спине пробежал холодок, а живот начало от тревоги скручивать. Что, если она говорила правду и ее видение сбудется?
Неужели я только что на шаг приблизила Трейса к его страшной участи?
28. ПРЕДЧУВСТВИЯ
Городские пейзажи были окутаны влажным туманом, пока я пробиралась к парадному входу поместья Хантингтон. Был вечер вторника, я шла после тренировок с Габриэлем. Я быстро написала дяде смс-ку, что останусь у Ханны и мы будем заниматься домашкой, а потом зашла в дом. К тому времени, как я пришла, все были уже там. Бен и Доминик сидели у камина, а Трейс метался по комнате, будто животное в клетке. Меня поразила напряженность, царившая в воздухе. Она забивала легкие, а по коже от беспокойства бежали мурашки.
— Добро пожаловать на вечеринку, — поприветствовал Бен. Он улыбался, но от его привычной веселости не осталось и следа. Его взгляд был жестким и злым, хотя он все еще держал себя в руках. Именно в такой уверенной решимости мы и нуждались.
Улыбнувшись ему в ответ, я перевела свое внимание на Трейса.
— Нам нужно поговорить, — заявил он, не дав мне и рта раскрыть. — Наедине.
— О-кей. — Я кивнула и проследовала за ним из кабинета через весь дом.
Не взглянув на меня, он рывком открыл входную дверь и шагнул в
— Что происходит? — спросила я, когда он повернулся ко мне.
От выражения его лица у меня похолодело внутри.
— Тебе нельзя здесь оставаться. — На его челюсти перекатывались желваки. — Ты отправляешься домой.
— Что, прости?
— Это не обсуждается.
Я шагнула к нему — черта с два он мне будет угрожать.
— Ты прав. Это не обсуждается, потому что я в деле. И это не тебе решать, — напомнила я.
— Я уже решил.
Я сощурила глаза.
— Не выйдет.
— Посмотрим.
— Это просто смешно. Я возвращаюсь в дом. — Я направилась к двери, но он встал у меня на пути.
Я зыркнула на него.
— Отойди, Трейс.
— Нет. Я не могу пустить тебя туда, Джемма. — Он намертво прирос к своему месту и раздул ноздри, держась как ангел-хранитель. — Это слишком опасно.
Я попробовала обойти его, но он тут же загородил мне проход, не давая места, куда я могла бы нырнуть
— Ты не Тарзан, Трейс. Это моя битва. Я ее туда впутала, поэтому мне и расхлебывать эту кашу.
— Я не могу позволить тебе это сделать, — сказал он снова. Теперь его голос был скорее умоляющим и наполненным чем-то еще, чего не было в нем раньше. Страхом. Чистым, первозданным страхом.
По моей спине пробежали мурашки. Собираясь с духом, я оглянулась на темный двор. Вокруг царила темнота, за исключением невесомого света луны, придававшего туману жутковатое свечение.
— Что происходит? — спросила я, снова встречая его обеспокоенный взгляд. — О что ты не договариваешь?
На его челюсти снова заиграли мускулы, а в глазах отразилась внутренняя борьба.
— У Морган было видение.
— И?
— Это ловушка, Джемма. Она это увидела.
— А, значит, она это увидела, да? — осклабилась я на его искреннюю веру в ее бестолковые видения. — Надеюсь, на этот раз я уже умерла. Потому что в прошлый, она этот момент упустила.
— Это не шутки, Джемма. Она Провидица.
— Если и так, то не очень хорошая. Она и свой завтрак предвидеть не может. — Я скрестила руки на груди, не желая слушать эту чушь.
— Ты не вернешься оттуда живой. — Он шагнул мне навстречу, медленно и осторожно, словно к загнанной в угол львице, готовой прыгнуть в любой момент. — Он слишком могущественен, и дело не только в Амулете. Он жаждет крови. Отправиться туда равнозначно самоубийству, и я не могу позволить тебе это сделать.
— Хочешь сказать, она это все видела? — не поверила я. Куда подевалось ее «я вижу только чуть-чуть того и чуть-чуть сего»?
— Она видела достаточно. — Он покачал головой. — Ты еще не готова, тебя превосходят численностью и вооружением. Да и он почует тебя за версту.
— Нет, не учует, — возразила я, чувствуя полную уверенность в нашем плане и всех мерах предосторожности, которые мы уже приняли. — Я под Сокрытием, помнишь? При чем дважды.
— Это ничего не меняет. — Страх и отчаяние в его глазах бурлили, будто ураган. — Разве ты не понимаешь? Не моя кровь была в видении, а твоя! Это всегда была твоя кровь.