Горечь рассвета

Манило Лина

Теперь очень хочется получить ответы на все наши вопросы.

XXVIII. Ланс. Знакомство

Чувствую, что Изабель успокоилась и больше не дрожит. Мне не хочется, чтобы она боялась — ощущаю себя ответственным за неё. Может ли человек, которого знаешь всего несколько дней, стать настолько родным и близким, как стала мне эта отважная девушка? Раньше ответил бы категоричным "нет", и никто бы не смог убедить меня в обратном. Сейчас же всё изменилось.

Как все-таки странно

устроена жизнь, и как причудливо способны переплетаться человеческие судьбы — никогда не устану этому удивляться.

Наши нечаянные знакомцы, по сути, ещё дети, но что в них осталось детского? Смотрю на каждого из них и замечаю, насколько они изранены внутри. Их души искалечены, в глазах поселилась тьма, а жизненного опыта столько, что хватит на двадцать взрослых.

Роланд и Джонни привели нас с Изабель в этот странный дом, в котором они, нужно отметить, неплохо устроились. Здесь уютно настолько, что можно на время забыть те события, что привели каждого из нас в это жилище.

— Проходите и располагайтесь, — говорит Джонни, когда мы переступаем порог дома. На нас смотрят три пары удивленных глаз, словно мы звери диковинные. Ну, ладно, один из нас, конечно, зверь, но уж точно не диковинный — обычный лохматый пёс. И этот пёс сейчас ведет себя очень даже прилично — ступает тихо, голоса не подаёт и обнюхивает пространство вокруг себя, пытаясь на запах определить насколько здесь безопасно.

Роланд, вошедший следом, возится с дверью, на которой нет замка, но с помощью разных подручных средств парню удается закрыть её довольно надёжно.

Дом погружен в полумрак — источником света здесь служат свечи, расставленные по всей комнате.

— Это кто ещё такие? Где вы их откопали? — слышу настороженный голос темноволосой девушки, сидящей на каком-то матрасе, вытянув вперед одну ногу.

— Мы нашли их возле дома, лежащих без сознания. — Джонни подходит к темноволосой, чтобы погладить ту по голове. — Мне показалось, что они не причинят нам вреда, поэтому привёл.

— Я сначала был против, мало ли. — Роланд тоже приближается к девушке и присаживается рядом, как бы намекая, что она принадлежит именно ему. Популярная особа эта брюнетка, ничего не скажешь. — Но потом подумал, что к Нему они никакого отношения не имеют, поэтому пусть живут — мне не жалко.

— Вообще-то вы должны были посоветоваться прежде, чем приводить к нам непонятно кого! — Чувствую, как от этих слов, сказанных ледяным тоном, Изабель вздрагивает и сжимается. — Зачем они нам?

— Опять ты за своё, амбициозный ты идиот! — кричит Роланд, вскакивая с места. — Вечно тебя что-то не устраивает, во всё тебе нос свой сунуть нужно! У нас самих есть голова на плечах — мы с Джонни не такие дурачки, как тебе хочется думать. Мы в силах и уме сами принимать решения, не советуясь с тобой. Твоё время кончилось в тот момент, когда ты продался Генералу. И будь любезен, придурок, считаться не только со своим мнением. Имей хоть каплю уважения!

— Так, стоп! — мои нервы не выдерживают. Как будто, можно подумать, мы напрашивались в их дружный коллектив. — Если наше появление здесь

для кого-то проблема, мы уйдем. Не собираемся никому навязываться, ясно? У нас есть своя цель в этом Городе, сами справимся.

Я тащу Изабель к выходу. Дверь завалена всяким хламом, но раскидать его по сторонам для меня дело пустячное.

— Стойте, куда собрались? — слышу всё тот же надменный голос и поворачиваюсь в его сторону. Перед тем, как покинуть это «гостеприимное» жилище хотелось бы узнать, кто же тут самый деловой.

К нам приближается очень высокий и, можно даже сказать, изящный блондин.

— Вас никто не прогонял и не обижал, так зачем психовать? — он подходит совсем близко, и я могу рассмотреть его лицо, до этого скрытое в полумраке. У парня красивая и благородная внешность, а большие глаза смотрят в саму душу.

— Но нам не нужно, чтобы вы ругались из-за нас, — тихо говорит Изабель, и парень переводит взгляд на неё. Не могу понять, что в этот момент выражают его глаза, но чувствую, как моя подруга напряглась. Да, всё-таки это очень странные ребята.

— Мы не из-за вас ругаемся, — спокойно говорит блондин, не сводя с неё глаз. — Мы в принципе всегда ругаемся — такая наша форма общения. Так что не обращайте внимания и проходите, места всем хватит.

Не знаю, можем ли мы им доверять. Корабль, решив всё за нас, "высадил" почему-то именно возле их дома. Я смотрю на форму, в которую облачены ребята, вижу их ещё во многом детские лица и понимаю, что именно они и им подобные участвовали в безумном хаосе, что творился вокруг в тот злополучный день. Но они ли причина? Не знаю. У меня не выходит из головы тот тёмный человек, которого я увидел на крыше высотки. Кто он для них? Как он смог повлиять на разум детей, подавить их волю? И как вышло так, что всем нам удалось выжить в том хаосе? И смог ли выжить кто-нибудь ещё? У меня слишком много вопросов, и их груз давит на меня. Получу ли я когда-нибудь ответы?

— Айс, — слышу голос блондина и вижу протянутую для рукопожатия ладонь. Секунду смотрю на тонкую руку и протягиваю свою в ответ.

— Ланс, — отвечаю, а про себя удивляюсь неожиданной силе, что таится внутри этого субтильного юноши.

— Очень приятно. — Не уверен, что это правда. Рад ли он нашему знакомству? Вряд ли — от этого напыщенного блондина можно ожидать чего угодно. Мы бесконечно долгое мгновение смотрим друг на друга, и Айс буквально буравит меня своими синими глазами. Да ему на вид не больше шестнадцать, откуда в нём этот лёд? — А вас как зовут, милая барышня?

— Изабель, — она протягивает вперёд дрожащую ладонь. Все-таки она смелая. — А это Барнаби.

Когда с официальной частью покончено, мы проходим вглубь большой комнаты, где в самом центре стоит перевернутый ящик, заменяющий, по всей видимости, обеденный стол. Замечаю недоеденные, заветренные продукты и полупустые бутылки. А тут, похоже, ещё совсем недавно был настоящий пир.

— Мы не с пустыми руками, — говорит Изабель, переминаясь с ноги на ногу. — У нас целый мешок продуктов с собой, так что от голода не умрем.