Горечь рассвета
Шрифт:
Слушаю Ланса и молчу. Несмотря на нашу ментальную связь и взаимную симпатию, почти ничего не знаю о его жизни до момента нашей встречи. Но я не хочу приставать к нему с расспросами — не хочу, чтобы он, посчитав меня надоедливой прилипалой, пожалел, что взял с собой. Поэтому молчу, внимательно слушая.
— Взрыв лишь в одном оказал нам всем услугу — все наши тайны отныне навсегда погребены под обломками, — Ланс вздыхает и невесело улыбается. — Но, к сожалению, мои приступы вернулись, поэтому я тогда снова потерял сознание. Потому и выпал за борт. И будь уверена, если
Барнаби, до этого мирно спавший под столом, будто почувствовал, что говорят именно о нём. Мигом проснулся и, виляя хвостом, начал тереться о ноги Ланса.
— Всё-таки он очень любит тебя, — произношу, глядя на прыгающего от счастья пса.
— Он нас обоих любит, просто он в восторге от моей красной рубашки, — смеётся Ланс и, наклонившись, гладит Барнаби по мохнатой голове. — И я тебя люблю, милый друг!
Оказывается, за чужим счастьем приятно наблюдать, кто бы мог подумать?
— Ланс, смотри, мы почти на месте! — радостно кричу я. — Осталось совсем немного!
— Да, ты права, ещё совсем чуть-чуть и мы попадём туда, откуда, возможно, нет пути назад. Ты понимаешь, какой это риск? — Ланс смотрит в мои глаза, и замечаю, как он напуган и напряжён. Его страх передаётся и мне, но я не показываю этого — пусть думает, что я такая отчаянная и рисковая. Не хочу, чтобы знал, насколько сильно боюсь того, что могу увидеть за неотвратимо приближающейся береговой линией.
— Я все понимаю. Не переживай обо мне, мы уже сто раз об этом говорили. Поверь, я знала, на что шла, когда соглашалась плыть с тобой. Да и, в конце концов, ты знаешь, что у меня не было другого выхода, кроме, как взойти на корабль.
Ланс облегченно вздыхает — кажется, мой ответ успокоил его.
А тем временем берег уже совсем близко, и корабль помимо нашей воли, руководимый чьими-то неслышными приказами, замедляет свой ход, пока совсем не останавливается. Мы стоим на носу корабля, наблюдая за берегом, который так близко, что, кажется, только руку протяни и дотянешься.
— Ну, что? Пошли? — тихо спрашивает Ланс, и я киваю. Незаметно втягиваю носом воздух, чтобы заглушить панику, сковавшую меня. Не хочу быть слабой. И не буду!
— Ныряем! — почти кричу, и из горла вырывается истерический смешок. Наверное, умом тронулась.
— Дурочка, тут слишком мелко — голову разобьешь, — Ланс берет меня за руку и крепко сжимает, почти до хруста. — Пошли обратно в каюту, попадем наружу так, как оказались внутри.
— Снова эти загадочные переходы сквозь пространство? — недовольно морщусь, мне не по себе от его идеи, но за бортом и правда, довольно мелко, а трапа на этом чуде кораблестроения не предусмотрено категорически. Ничего не остаётся, как пойти за Лансом.
Проходя мимо все ещё накрытого стола, ломящегося от недоеденных нами деликатесов, меня осеняет гениальная мысль.
— Ланс, стой! — Ушедший вперёд Ланс оборачивается, и замечаю удивление, застывшее в синих глазах. — Нужно набрать провизии! Никто не знает, что нас ждёт после схождения на берег, но голодать я больше не хочу.
Ланс согласно кивает,
— И почему я об этом не подумал? Рыцарь, ничего не скажешь — умею поухаживать за дамой.
— Не беспокойся, моей сообразительности нам точно на троих хватит, — смеюсь и, довольная собой, начинаю собирать провиант в кучку. — Пойди, поищи какой-нибудь мешок, куда можно будет сложить всю эту снедь.
Ланс кивает и уходит, а мы с Барнаби остаёмся на палубе вдвоём.
— Ну, что, друг мой, как думаешь, правильно мы сделали, что доверились ему и приплыли сюда? Может, лучше было остаться там?
Барнаби сидит и смотрит на меня внимательно, наклонив голову, будто всерьёз обдумывает мои слова. Всё-таки это очень необычный пёс, без сомнений. Потом он встает и подходит, уткнув голову в мои колени. Присаживаюсь и прижимаю его кудлатую голову к груди. Так я могу почувствовать, как сильно дрожит мой мохнатый друг.
— Ты тоже боишься? — пес отвечает мне тихим вздохом. И почему я раньше не знала, что собаки настолько прекрасны? — Ну, что поделать? Теперь уже поздно переигрывать эту ситуацию, сам понимаешь, поэтому придётся потерпеть и попытаться перебороть свои страхи. Уверена, что Ланс боится не меньше нашего, а, может, даже больше. Нелегко понимать, что в твоём родном городе ничего не осталось, а причина того, что случилось, сокрыта тайной. Но мы постараемся вместе во всем разобраться. Вместе всё намного легче, ты со мной согласен?
Барнаби сильнее прижимается ко мне дрожащим тельцем, тихо поскуливая. Шепчу ему на ухо всякие глупости и постепенно пёс успокаивается.
Пока беседовала с псом, вернулся Ланс с холщовым мешком и начал складывать в него всё, что я сложила внушительной горкой на столе.
— Главное, не забыть взять воду, — бурчит себе под нос, ловко сгребая продукты. — И вино. Определённо, ещё ни одному опасному путешествию вино не помешало. Не выпьем, так хоть, если что, раны обработаем.
Я завороженно слежу за его отточенными движениями. Ланс очень привлекательный, с мощным красивым телом, изящными музыкальными пальцами. Красивое, мужественное, будто высеченное из камня лицо с горящими голубыми глазами и высокими скулами, покрытыми щетиной. Чем больше смотрю, тем яснее понимаю, что назад дороги нет — я бесконечно влюблена. Стараюсь не думать, взаимны ли мои чувства? Зачем я ему?
— Я всё собрал, — удовлетворённо говорит Ланс, смахивая упавшую на глаза прядь. — Теперь можем покидать корабль, нас тут больше ничего не держит.
— Как ты думаешь, что будет с кораблем, когда мы уйдём? — задаю давно мучивший вопрос. Ланс неопределённо хмыкает и разводит руками.
— Не знаю, веришь? Этот корабль — одно из звеньев цепочки, что привела меня к тебе. Но, возможно, он порождение чьей-то больной фантазии. Или вообще не имеет отношение к произошедшему с нашим миром. А, может, кому-то нужно было, чтобы именно мы вдвоем оказались здесь. Ничего в жизни не бывает случайно. Любое событие — нитка в клубке, просто нужно иметь терпение и силы размотать его и найти ту отправную точку, с которой всё началось.