Горец в её постели
Шрифт:
Только секс во сне не оставлял после себя боли внутри. И конечно, не оставлял в воздухе предательских ароматов.
– О, нет. – Ее сердце заколотилось. – О-о-о, не-е-ет!
Она вылетела из кровати и включила ночник. Но даже прежде, чем опустила взгляд, она знала, что увидит. Так и случилось. Вся внутренняя часть бедер служила бесспорным свидетельством ее собственного возбуждения, и его.
– Боже мой, – крикнула она, трясясь всем телом. – Этого не может быть.
Но это было.
Даже ее кровать кричала ей о правде. Простыни были влажными. И подушки.
И он был в точности таким, каким она его представляла.
Совершенно нагой, его великолепное тело блестело капельками воды. Его густые и блестящие каштановые волосы были сырыми и пахли свежестью, будто он их только что вымыл.
Возможно, он и мыл их, чтобы сделать себя более желанным перед тем, как явиться к ней.
Она пробежала бы сто миль, чтобы броситься в его объятия. Она прыгнула бы на него, почти сбивая с ног, стремясь воссоединиться с ним.
Независимо от того, в каком состоянии он мог находиться. Ничто не имело значения, кроме него, ее бесценного горца.
Но теперь он ушел.
И она заплакала. Мара «никогда не потерявшая ни слезинки» Макдугалл разваливалась на части.
Потому что она была также трезвомыслящая Мара Макдугалл, и любой, у кого имелась хотя бы капелька разума, понял бы, что после такого умопомрачительного секса ни один мужчина не мог исчезнуть просто так.
Даже призрачный горец.
Только если у него не было выбора.
И подобная возможность сводила ее с ума.
Глава 12
Прошло шесть недель, в течение которых призрак больше не появлялся. Мара сидела за столом из темного дуба, стоявшего в центре библиотеки, и обдумывала удивительное состояние своих финансов. Или, скорее, невероятный рост финансов Рэйвенскрэйга.
Не ее личных, а тех, что принадлежали имению.
Не смотря на это, она не могла не радоваться.
Она захлопнула гроссбух, который изучала, и откинулась на спинку стула. Оглядывая комнату, она постукивала по подбородку ручкой и всматривалась в многочисленные портреты в позолоченных рамах, висевшие на стенах библиотеки. Ей казалось, что каждый из ее одетых в килты и горделивых, свирепых, густобородых предков, одобрительно улыбался ей.
И возможно, на то есть причины, допустила она.
Мара не выносила бездельников и тех, кто жаждал славы, поэтому всегда упорно трудилась. И сейчас тоже, вкладывая в Рэйвенскрэйг больше времени и энергии, чем когда-либо посвящала «Эксклюзивным Экскурсиям». И хотя она никогда не призналась бы в этом, бывали дни, когда ее едва не разрывало от гордости.
Строительство Уан Керн Вилладж, тайно скопированной с Бригадуна, шло на удивление хорошо, изумляя ее своими темпами. Красивый мемориал в центре поселка скоро будет завершен, также как и современный центр по изучению генеалогии.
Уже были готовы несколько небольших, привлекательных своим старомодным дизайном, домиков для гостей. Некоторые даже могли похвастаться своими первыми мечтательными обитателями. Большинство
В поселке царила суета, и в сводчатых цокольных помещениях замка было устроено нечто вроде спального корпуса, чтобы расселить избыток гостей, пока не будет построен большой дом в викторианском стиле, что, наиболее вероятно, произойдет в следующем году.
Мара отложила ручку и сделала несколько круговых движений ноющими от боли плечами. Все должно быть совершенным, и что бы ни случилось, она не должна останавливаться.
Однако кое-что не могли исправить ни тяжелая работа, ни решительность.
Не желая развивать эту тему, она перевела взгляд на высокие окна. По яркому небу позднего лета плыли легкие облака, и каждое стекло сверкало в косых лучах послеполуденного солнца.
Она вздохнула и осторожно глотнула горячего чая с мятой. Надо признать, у нее были все причины чувствовать себя счастливой. Прямо таки с ума сходить от счастья. Поток приятных событий, происходящих в ее жизни, казался бесконечным. Помощь приходила из самых неожиданных мест.
Взять хотя бы ту неподдающуюся описанию, невероятную женщину, с ног до головы одетую в твид, явившуюся из южной Англии, чтобы исследовать ее собственное отдаленное родство с Макдугаллами. Преподаватель искусства, одна из первых гостей, она удивила всех, создав красивый рисунок чертополоха, перевитый лентами, в качестве логотипа для Уан Керн Вилладж.
И настояла, чтобы изумительный эскиз был принят в качестве подарка.
Теперь этот прекрасный цветок чертополоха украшал упаковку всех производимых в Рэйвенскрэйге товаров и сувениров. С этим знаком хорошо продавалось все, от кофейных кружек и подставок под горячее, до футболок и кухонных полотенец.
Мара через силу улыбнулась и сделала еще один глоток остывающего чая. Она никак не ожидала, что Рэйвенскрэйг превратится в столь ошеломляющее процветающее поместье. Самое удивительное, портрет леди Уорфилд висел теперь на стене над большим камином из зеленого мрамора в библиотеке, и она постоянно принимала Макдугаллов, желающих полюбоваться изображением старой женщины.
Некоторые даже улыбались.
Мара сглотнула и провела ладонью по щеке, удаляя следы предательской влаги.
– Проклятье, Алекс, – прошептала она на выдохе, упорно моргая до тех пор, пока зрение не прояснилось. – Как ты посмел заставить меня влюбиться, а потом исчезнуть?
Тем не менее, она преуспела с Рэйвенскрэйгом.
Ее шансы потерять его в конце года были теперь так же далеки, как луна. Этот несомненный факт наполнял каждого обитателя Рэйвенскрэйга ликованием от триумфа и успеха.
Даже походка старого кривоногого Мердока стала более пружинистой.
И позор ей за то, что позволяет себе поддаться плохому настроению. Она должна чувствовать себя такой же счастливой до головокружения, как все остальные под ее крышей. Она глянула на потрескивающие в камине березовые поленья и глубоко вздохнула. Ничто не должно ее беспокоить.