Горец (1)
Шрифт:
Священник долго терпел это безобразие и наконец, не выдержав, перекрестился и быстро подошел к смеющемуся.
– Это храм Божий, - тихо проговорил он, складывая руки с четками на груди, - люди пытаются здесь молиться, а вы им мешаете.
– Да...
– задумчиво протянул Крюгер, запрокидывая голову.
– Эти бесполезные и беспомощные людишки пытаются просить небо, как и этот...
Он протянул руку, указывая на распятие, висевшее над алтарем.
– Он умер за наши грехи, - спокойно ответил пастор.
– Это его личное дело, -
– Простите меня, святой отец.
Он поймал руку священника и сделал вид, что собирается припасть к ней долгим поцелуем. Коснувшись губами руки, Крюгер внезапно лизнул ее, вывалив свой длинный змеиный язык и, подняв голову, всмотрелся исполненными восторга глазами в побледневшее лицо пастора. Тот отдернул руку и, вытерев мокрую кисть о рясу, быстро перекрестился, читая молитву.
Продолжая смеяться, Крюгер пошел к выходу, поправляя на ходу металлические цепи и бляхи на воротнике куртки. Остановившись возле дверей, он поднял руки вверх и уверенно произнес:
– Я хочу вам сказать, что все равно вы все сгорите в огне. И я об этом позабочусь.
День у Бренды выдался суматошный. Морран и Стив с утра таскали ее по управлению, утрясая с начальством какие-то идиотские вопросы, связанные с запутанным делом об отрубленных головах. Поэтому под вечер ей уже отчаянно хотелось поскорее добраться до дома и упасть в ванную, из которой можно будет бесконечно долго перебираться в кровать. А потом уснуть.
Поднявшись на этаж, Бренда подошла к своей двери и, раскрыв сумочку, принялась разыскивать запропастившиеся куда-то ключи.
– Здравствуй, красавица!
– прокатилось по лестнице оглушительное рычание.
Бренда вздрогнула и подняла глаза. Через пролет на лестнице, ведущей наверх, стоял двухметровый лысый человек, затянутый в черную кожу странного однорукавного костюма. На лице его змеилась зловещая улыбка. В руках человек держал большой пакет с хрустящим картофелем. Отправив порцию снеди в рот, он скомкал пакет в кулаке, отбросил его в угол и начал спускаться вниз, лениво перемалывая челюстями пищу.
Сердце Бренды провалилось в пятки. Волна страха холодной мокрой простыней окутала тело, заставляя мелко дрожать и сковывая движения.
Непослушными пальцами она все-таки разыскала ключ, затолкала его в замочную скважину и сделала оборот. Замок щелкнул, но дверь не открывалась. Нужно было сделать еще один оборот. Крюгер продолжал спускаться по лестнице, с каждым мгновением на фут сокращая расстояние между ними. Бренда взвизгнула и чуть не вывернула пальцы, проворачивая ключ в замке. С грохотом, рассыпая содержимое сумочки, она ввалилась в распахнувшуюся дверь.
Хохот приближающегося Крюгера сотрясал лестничную клетку. Бренда упала на дверь, захлопывая ее. Дрожащие руки сами, летая со страшной быстротой, лихорадочно принялись закрывать замки и щеколды, навешивать на петлю цепочку. С трудом переводя дух, она отошла в глубину темного коридора и там замерла, прислушиваясь.
Через
Страх тугим ошейником перехватил горло несчастной девушки. Бренда, не понимая, что делает, со всех ног бросилась бежать вглубь квартиры, пытаясь разыскать в ставшей совершенно чужой обстановке то место, где на полке в большой резной шкатулке она хранила свой револьвер.
Крюгер неотступно шел следом, с легкостью разбивая баррикады, создаваемые Брендой из попадающейся под руки мебели. Орудуя коваными ботинками как строительной гирей для разрушения зданий, он расчищал себе путь, неумолимо приближаясь к Бренде.
Вот и комната с заветной шкатулкой. Бренда пересекла ее одним гигантским прыжком. Холодный металл оружия добавил уверенности, несмотря на то, что она прекрасно понимала всю бессмысленность этого предприятия. Но все равно больше делать было решительно нечего, так что можно было надеяться только на то, что это даст ей время придумать какой-нибудь выход.
Она выставила вперед руки и, взведя курок, направила пистолет на дверь. Крюгер появился в проеме и сделал шаг вперед. Зажмурившись, Бренда нажала на спусковой крючок. Раздался выстрел. Револьвер дернулся в ее руках, задирая ствол.
Открыв глаза, она увидела, сквозь рассеивающийся пороховой дым, что Крюгер по-прежнему стоит перед ней.
– Ты очень невежлива, крошка, - проревел он, выбивая пистолет из ее рук.
– Но ничего, я научу тебя хорошим манерам.
Он сгреб отбивающуюся Бренду в охапку и, положив на плечо, понес прочь из квартиры. Она извивалась, пытаясь освободиться, колотила его по спине, царапала лысый череп, но Крюгер лишь хохотал и похлопывал ее по заду огромной ладонью.
Забросив орущую Бренду на переднее сиденье своего серебристого "кадиллака", он повернул ключ и дал полный газ. Автомобиль взревел как бешеный и, дергаясь в припадке, принялся жечь резину шин, удерживаемый на месте мощными тормозами.
– Ну что?
– Крюгер повернул голову к девушке и с мерзкой улыбкой спросил: - Ты любишь прокатиться с ветерком?
Бренда вжалась в сиденье и замерла, только одна рука лихорадочно шарила по стенке салона в поисках ремня безопасности. Ничего не находя, она судорожным быстрым движением повернула голову и, взглянув на муфту крепления, увидела, что ремня там нет. Заметив ее взгляд, Крюгер объяснил:
– Мне они не нужны, - и заботливо поинтересовался: - А тебе?
"Кадиллак" сорвался с места и понесся по улице, оставляя на асфальте черные полосы обугленной резины. Резко бросив машину влево, Крюгер выехал на середину заполненной несущимися автомобилями автострады.