Горе-наследница
Шрифт:
— Достаточно, фея! — фыркнула, садясь на полку, — твои услуги более не требуются.
— Но барин, — девчонка зазывно улыбнулась, что стала видна щербинка в передних крупных зубах. — я умею доставлять дивное удовольствие. Если позвольте…
Ее ладони обвили ее шею, и дева уже деловито пристроилась у нее между ног. Да чтоб тебя Хиг высосал, а оболочку в космос выплюнул!
— Тпррру, залетная! — кажется так еще тут кричат извозчики, что катают народ в колясках с лошадьми по старинке. Пришлось встать и сдвинуть в сторонку нимфу. — Свободна! Вон там без твоей ласки и ярче меня
Она действительно покинула это место, стараясь не смотреть кто и как встречает фей. Нырнув на последок в бассейн, вернулась в раздевалку, где слуги уже развесили одежду всей десятки, кажется вещи до того еще отгладили и отпарили.
— Что ж, Мурочка, — оценила она свое отражение в большом зеркале, — поздравляю, теперь ты настоящий мужик. По всем признакам.
Так и вышла из золотой купальни с чуток грустной кривой улыбкой.
Она не знала, что не единственная покинула компанию. Еще один представитель десятки проигнорировал приятное развлечение, хотя и не покинул здание. Он удалился в комнату отдыха и завалился там на белоснежный диван, вальяжно закинув ноги на подлокотник. Его волосы разметались на парчовых подушках. Занеся руку за голову, он уставился в потолок.
Ничего в начале этого дня не предвещало ничего необычного.
Обычный академический турнир, в который снова кидает его отец, лишь бы отослать отпрыска подальше от «руля». Ибо сын слишком часто сует нос в дела рода и пытается им манипулировать. Просто очередная тренировка в рамках подготовки к турниру, которую он прошел бы и с закрытыми глазами. Далее не первой свежести уловка девиц, которые из кожи вон лезут, чтобы себя зарекомендовать пред наследниками высших родов.
Эти забавы приелись, как и девицы, упорно добивающиеся его внимания. Решил в этот раз не участвовать. Как только свет сменился тьмой, резко сменил место. Отошел к тыльной стене. Однако тьма оказалась с сюрпризом. На него буквально налетела какая-то прыткая девица.
Сбить не сбила, но впечаталась губами самоуверенно и без тени стеснения. Надо сказать, что отбрасывать от себя сразу не стал. Возникло холодное любопытство. По крайней мере никто до этого так бесцеремонно себя с ним не вел. Все пресмыкались с пиететом. Вылизывать пытались подобострастно, театрально. Движения всегда ими просчитывались, как и реплики. Когда-то это не претило, и даже веселило и возвышало. Но после десятка перерождений, стало напрягать.
Первая мысль была, остудить малышку, ведь она тоже явилась с расчетом. Чутье дара ему это подсказывало. У него даже на языке вертелось язвительное словцо, но потом девчонка удивила, ибо поцелуй неожиданно оказался весьма умелым. И он ответил. Тьма ее дери.
Родовое чутье говорило, что эта невысокая малышка не боится, она наслаждается так же, как и он. У других наслаждение всегда имело запах алчности и боязни даже при самой тесной близости. Эта дерзкая нахалка решила исследовать его тело ниже пояса без тени почтения и стеснения.
— А ты смелая, — отдал он должное незнакомке.
— Не представляешь насколько, — прошептала та, вызвав на его губах улыбку. Давно он не испытывал таких ярких ощущений.
Огладив упругую ягодицу, не сказать, что особо пышную, но приятную на ощупь, решил исследовать область груди, желая уже сейчас выжать больше из приятного знакомства, как в следующий миг получил удар в грудь. Обидный и неожиданный. Малышка толкнула его с недюжинной силой так, что он отлетел от нее на несколько шагов и чуть было не сел на половую плитку задницей. В лицо полила вода из душа. Дери тебя тьма! Магия позволила удержаться на ногах. Если бы темнота сама по сроку не развеялась, он бы сам снял ее заклятием, хотя и нарвался бы на осуждение со стороны остальных. В игры такого рода нельзя было вмешиваться.
Стало светло, как прежде. Мягко горели магические хрустальные фонари. Слева, справа прекратили целоваться парочки. Он увидел обиженный взгляд той, которая рассчитывала добраться до него, но не преуспела. Помимо нее свободна оказалась черненькая с хвостом девица из рода рыбы-луны. Смазливая, вот только она была выше той, которую сейчас хотелось удушить…
Оглядел пол, нет, никаких визиток с заклинанием влагостойкости она не оставила.
Новая мысль, что незнакомка могла его бросить и целоваться с другим, вызвало чувство, которое он думал никогда не ощутит в своей жизни. Оно ему очень не понравилось, до скрежета зубов и сжатых в кулак ладоней. Как и то, что какая-то девица вдоволь потопталась на его гордости и безнаказанно сбежала.
Он смерил рост и выявил похожей лишь одну, из рода Барсуковых, в три шага настиг и развернул к себе тонкую блондинку под слабый протест рядом стоящего Дыгайло. Однако, увидев в глазах девчонки искреннее удивление, ощутил ее страх пред его высоким родом, тотчас отпустил. Это не она. Словив на себе удивленные взгляды, заставил себя взять в руки и расслабленно улыбнуться.
Уходя в купальный зал, взял с собой силоглас.
— Красотки сегодня порадовали, господа! Одна обещала на колени передо мной встать! — отпускали привычные похабные шуточки ребята.
— Так чего не встала?
— Родовитые аристократки, к сожалению, не сгибаются, — хохотнул другой.
— Это смотря перед кем.
Хохот общий. На него кидали косые взгляды. Только он не желал сейчас обсуждать «темные поцелуи».
«Пришли список всех девиц, что входили в крыло с Золотой купальней. Нужны имена всех, даже служанок. Собери быстрое досье. Рост, род», — написал своему личному помощнику прежде, чем усесться на водные диваны.
Через пять минут пошлые шутки закончились, и тема разговора перетекла в обычное русло — деньги, власть.
С трудом заставил себя успокоиться. Появление Боровского — дробного парнишки, однако с ершистым характером и умением влипать в смертельные авантюры едва заметил.
Под конец трапезы пришел ответ от помощника, который поставил его в еще больший тупик. В здание входили помимо аристократок, организовавших темные поцелуи, еще две женщины прислужницы, прикрепленные к роду ректора. Обе переносили вещи банящихся и развешивали их на дверцы шкафчиков, одной сорок один год, второй пятьдесят лет.