Гордубал

Чапек Карел

Проснулся он уже под вечер, тяжелые сумерки разбудили его.

– Гафья, - позвал Гордубал.
– Гафья, где Полана?

Тишина. Издалека доносится звон, это стада возвращаются с поля. Гордубал вскочил с кровати и натянул штаны. Надо отворить ворота коровам. Голова у Юрая кружится, - видно, от долгого лежанья.

Он ощупью пробирается во двор и распахивает ворота. В голове шумит, дышится тяжело, - однако ж, слава богу, удалось выбраться на воздух. Звон близится, нарастает, ширится, как река. Все полно звоном

этих колокольцев. Юраю хочется стать на колени, перезвон колокольцев звучит для него неслыханным великим праздничным благовестом. Степенно покачивая головами, во двор входят две коровы с полным выменем.

Юрай прислоняется к воротам. Ему хорошо, спокойно, как на молитве.

Во двор поспешно вбегает раскрасневшаяся от быстрой ходьбы Полана.

– Ты уже встал, Юрай?
– восклицает она.
– А где Гафья?

– Да, встал, - виновато оправдывается Гордубал.
– Мне уже легче.

– Иди, иди, полежи, - настаивает Полана.
– Утром будешь совсем здоров.

– Как хочешь, голубушка, как хочешь, - послушно и ласково отзывается Гордубал.
– Я мешать тебе не стану.

Он закрывает ворота, закладывает засов и медленно идет в избу.

Когда ему приносят ужин, он уже спит.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

I

– Юрая Гордубала убили!

Староста Герич быстро натягивает рубаху.

– Беги, парень, за полицией, - торопливо говорит он. Скажи, чтобы шли к Гордубаловым.

На Гордубаловом дворе, ломая руки, мечется Полана.

– Ах, господи, господи!
– голосит она.
– Кто же это его? У-били хозяина, убили!

Испуганная Гафья забилась в угол; через забор глядят соседки; кучка мужчин теснится у калитки.

Староста идет прямо к Полане, кладет ей руку на плечо.

– Перестаньте, хозяйка, что с ним такое? Куда он ранен?

– Н-н-е знаю...
– трясется Полана.
– Я там не была, я не могу...

Староста пристально глядит на нее. Полана бледна, взволнована; она принуждает себя метаться и причитать.

– А кто его видел?

Полана поджимает губы.

А во двор уже входят полицейские и закрывают калитку перед носом у любопытных. Полицейских двое: старый толстяк Гельпаи без оружия и в расстегнутом мундире и Бигл, новый служака, - этот сияет новехонькой формой и исполнен усердия.

– Где он?
– вполголоса спрашивает Гельнай.

Полана кивает на избу и причитает.

"Американец" Гордубал лежит на постели и как будто спит.

Гельнай снимает каску, утирает пот. Староста Герич, помрачнев, остается в дверях. Только Бигл деловито идет к постели и наклоняется над трупом.

– Посмотрите на грудь, - говорит он, - крови совсем мало. Похоже, что его закололи.

– Домашняя работа!
– бурчит староста.

Гельнай не спеша оборачивается.

–

Что вы хотите этим сказать, Герич?

– Да так, ничего.
– Староста качает головой.

"Бедняга Юрай!" - думает он.

Гельнай чешет в затылке.

– Смотрите, Карел, окно-то разбито!

Но Карел Бигл, расстегнув рубашку на груди убитого, рассматривает рану.

– Странно, - цедит он сквозь зубы, - видимо, не ножом. И крови мало...

– Взгляните на окно, Бигл, - повторяет Гельнай.
– Это небезынтересно для вас.

Бигл оборачивается к окну. Окно заперто, только в одном квадрате выдавлено стекло.

– Ага!
– не без удовольствия замечает Бигл.
– Здесь? Но в эту дыру никто не пролезет, Гельнай. А вот на стекле царапины от алмаза, но они сделаны изнутри! Очень занятно!

Герич на цыпочках подходит к кровати. Бедняга Юрай. как он осунулся! А глаза закрыты, точно спит...

Бигл аккуратно открывает окно и выглядывает наружу.

– Так я и думал!
– самоуверенно возглашает он.
– Осколки-то снаружи, Гельнай...

Гельнай засопел.

– Значит, домашняя работа, а, староста?
– говорит он в раздумье.
– А где, кстати, Штепан Манья?

– Верно, у себя дома, в Рыбарах, - неохотно отзывается староста.

Бигл тем временем сует нос во все углы. Вещи не разбросаны, нигде ни следа взлома...

– Не нравится мне это, Карлуша, - говорит Гельнай.

Бигл ухмыляется.

– Слишком глупо, да? Погодите, я все приведу в порядок. Я, Гельнай, люблю ясные случаи.

Толстый, осанистый Гельнай расхаживает по двору.

– Подойдите сюда, Гордубалова. Кто был в эту ночь дома?

– Одна я да Гафья - дочка.

– Где вы спали?

– В клети, с Гафьей.

– Дверь во двор была заперта, так ведь?

– Понятно, заперта.

– А утром тоже заперта? Кто ее открыл?

– Я, как рассвело.

– А кто первый увидел труп?

Молчание. Полана поджимает губы.

– Где ваш батрак?
– внезапно вставляет Бигл.

– Дома, в Рыбарах.

– Откуда вы знаете?

– Ну... я думаю...

– Я не спрашиваю, что вы думаете. Откуда вы знаете, что он в Рыбарах?

– Я... не знаю.

– Когда он был тут последний раз?

– Дней десять назад... Получал расчет.

– Когда вы его видели последний раз?

– Десять дней назад.

– Лжете!
– беспощадно отрезает Бигл.
– Вы виделись с ним вчера, нам все известно.

– Неправда!
– испуганно восклицает Полана.

– Признайтесь, Гордубалова, - настаивает Гельнай.

– Нет... Да... Вчера мы встретились...

– Где?
– нажимает Бигл.

– Не дома.

– Где "не дома"?

Полана прячет глаза.

– За деревней.