Гоп-стоп, битте!
Шрифт:
В российских домах скорби не увидишь румяного лица – все больше серые лики, как, впрочем, и само существование больных душою.
Не был исключением и Михаил. Он побледнел и стал апатичен. Ему бы хитрить, делать вид, что проглотил таблетку, а самому сплевывать в унитаз, но этой премудрости его никто не научил, вот и чах потихоньку, огорчая отсутствием прогресса в лечении добрейшего профессора Минкина.
А тут еще новая напасть. Стал мочиться в постель. Пытались лечить его от энуреза, но безуспешно. Больной стеснялся неприличного недуга, замкнулся в себе, поскольку заметил, что из-за невыносимого запаха даже сердобольный профессор старается поскорее отойти от его кровати.
И все чаще вырывались немецкие слова, что тут же использовал против него Желтый Санитар. Сползла с его ядовитого языка кличка Фриц и намертво приклеилась. Так и стали
А между тем у больного не было никакого энуреза.
Михаэля гнобил Желтый Санитар с помощником. Он прочитал в истории болезни, что в боксе у больного случилось непроизвольное мочеиспускание, и у оскорбленного санитара возник в голове план мщения. Он приносил с собой на ночное дежурство бутылочку кока-колы, и, когда загруженный успокоительным препаратом Михаэль находился в тяжелом забытьи, мочился в опустошенный сосуд, ставил на стрем помощника и выливал ее Фрицу в постель.
Михаэль старался не пить во второй половине дня, отказался от ужина, эффект был нулевой. Он ложился сухим, просыпался мокрым.
Простыни намокали не каждую ночь, а только в дежурство Хидякина, но кто обращает внимание на такие мелочи?
Впрочем, оговоримся, был человек, который обратил на «такие мелочи» внимание, но почему-то не среагировал должным образом, как будто ждал особого случая для разоблачения злоумышленника.
Случись подобный недуг в цивилизованном обществе, и не было бы никакой трагедии. Во всех стационарах Европы каждое утро меняют постель независимо от того, мокрая она или сухая. И душ есть в каждой палате Германии. А вот когда постельное и нательное белье меняют раз в десять дней, тут больному с недержанием мочи хоть вешайся. Такое амбре от казенных кальсон – миазмы!
И стал Михаэль подумывать о нехорошем. Подробно расспрашивал у закрытых под замок рецидивистов-суицидальников о способах ухода из жизни, думал, размышлял, готовился.
Позади была темная пропасть беспамятства, впереди – не светлее.
Занимала, одновременно пугая невероятностью, одна маленькая деталь во время инцидента со щами. Конечно, он был не в себе, когда утратил контроль и плеснул щи в лицо нехорошему человеку. Но, даже будучи в крайне возбужденном состоянии, он смог различить сквозь вопль Желтого Санитара откуда-то сзади слова одобрения.
Михаэлю показалось, да что там показалось, он совершенно отчетливо слышал, как в момент визга Хидякина и странного падения его помощника кто-то отчетливо произнес на хорошем немецком: Gut gemacht! [14]
Туалет был единственным местом, где сохранившие, несмотря на интенсивное лечение, остатки разума пациенты могли общаться без недремлющего ока надзирателей.
– Ты что, на самом деле глотаешь эту гадость?
– Но ведь они дают запить и рот заставляют открыть для контроля.
14
Gut gemacht – хорошо сделал, славно, здорово, браво (нем.).
– Святая наивность. Хотя меня это не удивляет. Честный немец.
– Вы в этом убеждены?
– Как в самом себе. Давай знакомиться, и предлагаю перейти на «ты». – Недавно поступивший на лечение протянул Михаэлю руку. – Князь Мышкин, он же старший лейтенант артиллерии, а ты Мишка-фриц, во что я ни на йоту не верю, потому что ты либо Маттиас, либо Михаэль, либо Маркус, но уж никак не Миша и не Мишель.
– Да, я Михаэль.
– Вспомнил?
– Нет, чувствую.
– Это весьма интересно с точки зрения психиатрии, ты мне вообще интересен. Меня привезли в тот день, когда ты Желтого Санитара щами окатил. А тебя не удивил факт падения его помощника на ровном месте?
– Удивил.
– Это я ему ножку подставил.
– Так это вы, прости, ты сказал: «Gut gemacht»?
– А то!
– Знаешь немецкий?
– Я знаю все. Поэтому и нахожусь в настоящий момент в этом заведении. Единственный дефект в моей психической организации знаешь какой? Говорю, но только по секрету. Я никогда не могу точно сказать, какой сегодня день недели. Это, в сущности, не дефект, скорее свидетельство глубокой концентрации на чем-то более существенном, чем пристальное и совершенно бесполезное наблюдение за стремительно убывающим календарным временем. Я тщательно скрываю мой незначительный порок и, прежде чем идти на собеседование к условно нормальным, а на самом деле абсолютно сумасшедшим специалистам, всегда смотрю на календарь. Жалко, что ты не читал Роберта Стоуна. У него есть прелестная
Создавалось впечатление, будто князь Мышкин не вспоминает прочитанное, а читает текст.
– А что, бывает бледность благородная?
– А как же, мой юный друг! Царь Соломон был бледен и худ, и надо полагать, что бледен был благородно. А может быть, это Куприн наврал в своем рассказе «Суламифь»? Вот мой полный тезка у Достоевского был белокур, но не бледен.
Тут Мышкин опять стал декламировать, как будто читает классика: «…роста повыше среднего, очень белокур, густоволос, со впалыми щеками и с легонькою, востренькую, почти совершенно белую бородкой. В руках его болтался тощий узелок из старого полинялого фуляра».
– Я, как ты видишь, полная ему противоположность: коренаст, как и положено штангисту, в отличие от моего тезки – брюнет, но тоже густоволос, а главное сходство с героем заключается в кажущемся дефекте нервно-психической деятельности. Но я отвлекся от темы. Итак, тебе дают таблетку, ты на миг отворачиваешь лицо в сторону, как будто тебя окликнули, и в этот момент незаметным движением языка смещаешь пилюлю в пространство между нижними центральными резцами и губой. Запиваешь водой, при этом твой хорошо выраженный кадык производит характерное глотательное движение снизу вверх и обратно. Открываешь рот, максимально высовываешь язык, убивая при этом трех зайцев: первое – «показывая им язык», то есть тайно их, дураков, дразня, и второе – одновременно изображая покорность. Не отсюда ли пошло выражение «эзопов язык»? Видишь, я заговариваюсь и ухожу от темы, привыкай, у меня такой способ мышления, я же ненормален, и третье, самое главное, – прикрываешь кончиком языка чуточку деформированную спрятанной таблеткой нижнюю губу. Может быть, тебе удобнее будет прятать таблетку под языком, может быть, между верхними резцами и губой или даже между коренными зубами и щекой. Все зависит от строения твоего жевательного аппарата. Вот смотри. – Мышкин достал из кармана капсулу и детально продемонстрировал механизм обмана. – Не научишься обманывать этих сук – будешь не только писаться, но и какаться. Научишься не глотать эту отраву – пропадут сонливость и апатия, перестанешь дрыхнуть как сурок, порозовеешь, излечишься от несуществующего энуреза, и вообще все будет у нас о’кей. Einverstanden? [15]
15
Einverstanden – согласен, договорились (нем.).
– Einverstanden, а почему ты князь?
– А я не только князь. Я уже успел проинформировать тебя, что ваш покорный слуга еще и старший лейтенант от артиллерии. Разжалован за вольнодумство. Упоминание занимаемой мною в прошлом военной должности считаю бахвальством, поэтому скромно ограничиваюсь обозначением княжеского титула. Вопрос, вообще-то, не нов, но охотно объясню. Объявляя себя князем, я опять же убиваю двух зайцев. Во-первых, автоматически гарантирую себе диагноз «мания величия». Кстати, пока не забыл, вон видишь у окна изможденного господина с мертвыми глазами, не смотри так пристально – обидится, он же Петр Первый. Представь себе, что год назад это был цветущий мужчина в расцвете лет. И знаешь, почему с ним случилась такая ужасная метаморфоза? Потому что он так и не научился симулировать проглатывание таблеток. Видишь, как славно его пролечили? Загружен, угнетен и обезличен. Обрати внимание, я умышленно употребляю слово «обезличен», то есть без лика, без величия. Ничего общего с российским самодержцем.