Гонзаго

Малыгин Андрей Борисович

— Даша, миленькая, иди быстрей сюда! Даша!

— Ну что там, Саша, случилось? Чего ты опять там такого необычного углядел? — откликнулась из кухни его супруга Дарья Матвеевна.

— Да не рассусоливай, а иди же быстрей сюда! На этот раз уж поистине необычное явление. Мне кажется, что в ближайшее время что-то совсем уж небывалое… должно непременно произойти. — Александр Владимирович достал из кармана брюк марлевый белый платок, вытер им вспотевшую лысину. А затем, высморкавшись, спрятал его опять в карман.

В это самое время восьмидесятитрехлетняя Дарья Матвеевна тяжелой походкой наконец-то добрела до окна.

— Ну, что тут у тебя опять стряслось?

Как девочку, меня гоняешь туда-сюда, леший бельмастый. Где тут твоя невидаль, показывай?!

— Смотри, дорогая моя, вон как тучи кружатся, точно какое-то громадное колесо, — ткнул энергично пальцем Александр Владимирович в окно. — И никуда уходить не собираются. А все спешат туда, к «Арене-2000», где должен состояться этот самый непонятный и скандальный концерт. Вон, гляди, там, в середине, словно черная пуповина, так и тянет, так и сосет всю эту черноту в себя. А дальше везде ясно и светло. Везде солнце яркое светит. Ну, видишь ли?

Дарья Матвеевна, прищурившись, глянула в окно, потом, немного присмотревшись, ойкнула и три раза перекрестилась.

— Ой, батюшки мои! Саша! И впрямь невиданное дело! Ох, ты смотри-ка, и на самом деле прямо как светопреставление какое готовится. Страх-то какой божий! Отродясь уж такого не видывала. Ну, как сердце мое чувствовало, что добром это все не кончится. — Она энергично покачала из стороны в сторону головой. — А Леночка-то, наша внученька, туда тоже сегодня собралась. С этим самым, как же его там… с Уфимцевым, что ли? Учитель у них в школе тоже. Очень хороший математик, говорят. Вроде бы нравится он ей, нашей внученьке-то ненаглядной. Надя наша мне не так давно говорила. Так он сам ее туда и пригласил. Но строга уж больно она, наша Леночка-то. Не знаю, уж в кого она такая и родилась-то. Э-хе-хе, и сколько же ухажеров-то было у нее?! Но ни к кому вот пока не прикипела душой. — Она прижала обе руки ладонями к груди и сокрушенно покачала головой. — Ну, дай-то бог, дай-то бог, чтобы все у них там по-хорошему вышло. Да и пора бы уж ей и семьей обзаводиться. Годы к этому как раз подошли…

Но в этот самый вечер еще много чего необычного выпало увидеть многочисленным зрителям, оказавшимся счастливчиками и попавшим в день рождения своего города на наделавший столько шума концерт.

Одним, к примеру, удалось запечатлеть, как в очереди на концерт оказалась какая-то странно одетая бабка со здоровенным серым котом, который все время терся о ее ноги и вообще вытворял черт знает что. Старушку безоговорочно пропустили вперед, но охрана, находившаяся внутри, пропустить кота на мероприятие категорически отказалась. Два молодых и здоровых парня с улыбкой, переглянувшись между собой, заявили:

— Бабушка, мы приносим вам свои извинения, но ваше животное пропустить на концерт не имеем права. Поэтому уж сами решите, как вам дальше с ним поступить. Куда его, этого самого вашего любимца, придется девать.

— Ненаглядные вы мои! — ничуть не смутилась старушка и тоненьким голоском пропищала: — Мне не о чем тоже горевать. Все давно уже решено. Мамон, Мамоша, покажи, шалунишка, господам свой билет, — обратилась она к коту. И тут все, кто был рядом, увидели, что у животного в пасти торчит бумажка, очень похожая на входной билет на концерт.

Кот, которого бабка назвала таким необычным именем Мамон, подошел к ногам самого здорового из парней, послушно положил билет и, отойдя на несколько шагов назад, сел и стал терпеливо дожидаться решения охраны, жмуря зеленые глазищи и намывая лапой гостей.

Все были, безусловно, удивлены таким умным поведением домашнего

животного. А строгий охранник, фыркнув и покачав стриженной под ершик большой головой, даже смущенно заулыбался и весело проговорил:

— Ну, ты смотри, ничего себе… Вот это зверь! Ведь просто, как… какой-нибудь человек!

Затем он нагнулся и, подняв билет, для окружающих вслух прочитал:

— Кот Мамон, именной билет для прохода в «Арену-2000». — Дальше стояло число и время начала концерта, личная подпись и печать Президента Королевской зрелищной ассоциации доктора Гонзаго.

Парни только переглянулись, пожали плечами и, вернув билет, пропустили внутрь столь необычных посетителей.

Совершенно необычным было уже и то, что на концерте присутствовало, как уже упоминалось, огромное количество самых высоких гостей. Были люди даже из администрации Президента. Из одного правительства страны было только двадцать три человека: четверо в ранге первых министров, семеро заместителей министров, остальные — советники, заведующие различными отделами и секретари. Восемь всеми уважаемых космонавтов. Тридцать шесть народных и заслуженных артистов с семьями. Фотомодели, писатели, поэты, музыканты и художники, кинорежиссеры, телеведущие, политики, бизнесмены, академики, экстрасенсы и целая куча иных всевозможных знаменитостей. Только число депутатов Государственной думы перевалило за пятьдесят.

Здесь можно было увидеть Галину Вишневскую и Мстислава Растроповича, первую женщину-космонавта Валентину Терешкову, Эдиту Пьеху, Никиту Михалкова и Леонида Якубовича, Аллу Пугачеву с дочерью Кристиной и Филиппа Киркорова, Андрея Макаревича и мэра Москвы Юрия Лужкова с женой, ведущего КВН Александра Маслякова с сыном, скульптора Зураба Церетели и художников Александра Шилова и Никаса Сафронова с дамами, кинорежиссеров Владимира Бортко, Эльдара Рязанова и Владимира Меньшова с супругой, Кирилла Лаврова, Михаила Ульянова и Василия Ланового с супругой, Юрия Соломина и Станислава Говорухина, Евгения Примакова и Анатолия Лукьянова, Майю Плисецкую с Родионом Щедриным и массу других самых известных и популярных людей.

Уфимцев весь день находился в приподнятом настроении, с особым вдохновением провел два своих урока в десятых классах. Душа ликовала и требовала от ее обладателя только приятных и добрых поступков, поэтому он с особой щедростью ставил сегодня хорошие оценки ученикам, а ставить плохие рука не поднималась.

С Евой они встретились в семь часов у Волковского театра и через пятнадцать минут уже были у входа в «Арену-2000», где встали в одну из длинных, но быстро ползущих очередей, а еще минут через пятнадцать оказались уже внутри здания. Ева выглядела сегодня превосходно. На ней был простой черный костюм с белой блузкой, темные ажурные чулки, изящные туфельки из черной замши на высоком каблуке и небольшая сумочка из черной кожи в руках. Пышные волосы с таким знакомым медным отливом крупными локонами спадали ей на плечи. На лице Евы жила искренняя улыбка, говорившая о, безусловно, ее хорошем настроении.

Уфимцев уже давно заметил, что одевалась Ева скромно, без всяких там сногсшибательных изысков, но с неизменно хорошим вкусом. И вообще — чего бы только она на себя ни надела, все было нарядно, изящно и привлекательно. Она сама являлась естественным украшением для любой ткани, любого фасона и любой одежды…

Глядя на Еву, Уфимцев ощущал, как восторженно и сильно бьется его сердце и сладко ноет все там внутри. Подобных эмоций он не испытывал уже давным-давно. От этого радостного чувства у него даже немного закружилась голова.