Гонтлгрим
Шрифт:
Отчаянно проклиная все эти задержки, Дриззт возился с новой верёвкой, отмеряя нужную длину. Он обернулся на ещё одну фигуру, показавшуюся в пещере, и его глаза расширились от удивления, когда он узнал Джарлаксла.
— Как? — спросил рейнджер.
Дроу-наёмник с усмешкой поднял руку, показывая то же кольцо, которое дал Далии перед дракой в «Абордажной сабле».
— Объясни мне! — крикнул Дриззт, не желая тратить время на догадки, что мог значить этот жест.
Комнату тряхнуло с такой силой, что рейнджер упал на пол, однако Джарлаксл сумел удержаться на
— Атрогейт?..
Дриззт начал было что-то объяснять, и тут из ямы раздался крик дварфа.
Джарлаксл убрал кистени в свою волшебную сумку, подбежал к обрыву и стал всматриваться в глубину.
— Брунор в пути! — кричал Дриззт. — Рычаг!
Джарлаксл повернулся к нему, лицо наёмника исказила боль.
— Ты не можешь! — крикнул рейнджер.
— Друг мой, я должен, так же, как и ты должен пойти за Брунором, — Джарлаксл пожал плечами. Он дотронулся до эмблемы дома Баэнрэ, слегка поклонился Дриззту и прыгнул с уступа.
До'Урден зарычал, не в силах понять безумие всего, что творится вокруг, и вернулся к своей верёвке.
Исконный заревел, новый столб лавы поднялся от ямы к потолку.
— Джарлакс! — несколько раз выкрикнул Дриззт. Он тряс головой, но не закрывал уши, чтобы защитить их от рёва вулкана. Вместо этого он продолжал заниматься верёвкой.
Далия оказалась в тоннеле как раз в тот момент, когда Тибблдорф Пуэнт с порванным горлом отлетел к камню, недалеко от Брунора. Задыхающийся дварф хватал руками воздух, безуспешно пытаясь удержать вампира.
Дор'кри повернулся к Далии. Его лицо было залито кровью берсерка.
— Ты гнусное животное, — сказала женщина.
— Ты можешь уйти и искупить свою вину, — ответил Дор'кри. — Чего ты добиваешься, любовь моя?
Он резко оборвал речь, когда Далия, прыжком преодолев разделявшее их расстояние, обрушила на него град ударов.
Но из оружия у неё были только ноги и руки, ведь Иглу Коза она оставила позади. Возможно, другой боец, такой же, как и Далия, ничего не смог бы противопоставить подобной атаке, но для вампира со сверхъестественной силой не составило никакого труда схватит эльфийку и, крутанув в воздухе, бросить в стену.
— Наконец-то я попирую, — ухмыльнулся Дор'кри.
И в тот же миг он застыл на месте, а его глаза расширились от удивления.
— Это больно? — спросила Далия, указывая пальцем на деревянный шип от её кольца, вонзившийся в грудь вампира. — Скажи мне, что это больно.
Дор'кри затряс головой, от его кожи стал подниматься дым.
Деревянный кол Далии пронзил его сердце.
— Ах… мой король, — раздался булькающий голос позади воительницы. Она обернулась и увидела, как одетый в странные доспехи, окровавленный дварф, с трудом тянется к Брунору Боевому Молоту.
Это казалось невероятным — Пуэнт сумел встать на колени и поднять Брунора, а затем упал вместе с ним, прямо рядом с рычагом. Как заботливый отец, берсерк взял руку своего короля, придал ей
— Мой король, — снова произнёс Пуэнт, и, казалось, это отняло последние силы. Его голова опустилась, и он растянулся на полу.
— Мой друг, — ответил Брунор, и, взглянув на Далию, король дварфов собрал все свои силы и потянул рычаг.
Дор'кри, не умолкая, молил Далию проявить милосердие и позволить ему жить, обещая, что будет верно служить ей, а не Силоре.
— Думаешь, я позволю тебе улететь, когда я сама обречена? — спросила эльфийка, встав с ним лицом к лицу и позволяя видеть свои холодные синие глаза, в которых не было ни намёка на пощаду. Как будто в ответ на этот взгляд, а на самом деле из-за повёрнутого рычага, Исконный взревел снова, и пещера задрожала.
Далия попыталась вогнать кол глубже, но тряска не позволила этого сделать, и Дор'кри сумел отскочить в сторону. Тяжело раненный вампир хотел оказаться как можно дальше от воительницы. Он снова превратился в летучую мышь.
Брызги лавы и раскалённые камни заставили Дриззта отступить от края обрыва. Он думал, что они потерпели неудачу, и что вулкан снова пробудился. Вскоре столб лавы снова рухнул вниз, и дроу поспешно подбежал к уступу и опустился на четвереньки у самого его края.
Без защиты Ледяной смерти, жар казался нестерпимым, но он не мог не посмотреть вниз, хотя и боялся того, что мог бы увидеть.
Лава поднялась уже очень высоко и была лишь на двадцать футов ниже уступа, на котором находился дроу. Она была выше того места, где лежал Атрогейт, не было видно и Джарлаксла, который начал спускаться за мгновение до того, как поток лавы поднялся из ущелья.
Второй раз за день Дриззт должен был пережить потерю старшего дроу, так как даже Ледяная смерть вряд ли могла защитить его от потока лавы.
Его следующая стрела вонзилась в камни рядом с первой, верёвка на которой уже была сожжена лавой. Даже не проверяя её надёжность, не задумываясь о том, что лава может снова подняться из пропасти, Дриззт оттолкнулся от уступа и, перелетев через ущелье, легко приземлился на противоположной стороне.
Как раз в момент приземления, ему пришлось снова отскочить в сторону, так как та же самая гигантская летучая мышь вылетела из тоннеля. Её полёт был неровным, словно она была серьёзно ранена, и Дриззт взял свой лук, готовясь выстрелить в неё.
Но этого не потребовалось. Как только летучая мышь пересекла край обрыва, казалось, что вся вода моря Мечей хлынула в пещеру, чтобы бороться против Исконного пламени. Вода лилась из отверстия в потолке, подобно гигантскому водопаду, и сквозь этот поток Дриззт всё ещё различал очертания летучей мыши. Очевидно, её способность летать была не только физической, но и волшебной — она боролась с потоком.
Но даже это не могло помочь. Летучая мышь снова стала человеком, и вампир обернулся назад, на Дриззта, хотя мог ли он видеть дроу, рейнджер не знал. Он вытянулся в водной завесе, на его лице застыло выражение жуткой муки.