Гонщик из Монако

Лоренс Ким

— С моей стороны было бы очень невежливо отказать людям, которые ждут меня в Шотландии, — лениво проговорил Мэтью. — Тебе хорошо известно, что в пределах нашего круга открытое пренебрежение — непозволительная роскошь, — резонно обосновал свою лукавую мысль сын.

Эта поездка была задумана лишь отчасти как увеселительная. Дружище Джеми взывал о помощи. Год назад он унаследовал от отца замок в легендарных шотландских горах, сохранить который оказалось значительно сложнее, чем заполучить. Хронический должник, Джеми столкнулся с жестокосердной

банковской системой и теперь вынужден расставлять жизненные приоритеты. Правда, он надеялся ограничиться финансовой помощью друга.

Старик пропустил мимо ушей этот довод сына. Он ловко развернулся у противоположной стены и, не глядя на Мэтью, проговорил:

— Хватит прохлаждаться! Завтра прибывают Саша с матерью.

— Меня сейчас больше волнует проблема визита в Шотландию, отец. Не думаю, что смогу задержаться на Кипре до приезда Елены и Саши Константин, — в мягко-ультимативной форме проговорил молодой упрямец.

— Ты слышал, что я сказал?

— Слышал... Их прибытие беспокоит меня в гораздо меньшей степени, — не сдавался Мэтью.

— Не думаешь же ты, что я позволю тебе манкировать этой встречей?! Между нашими семьями существуют давние дружеские и деловые связи, которые не нарушались из поколения в поколение! — торжественно изрек Андреос Деметриос. — Мой отец и... — он неожиданно запнулся.

И? — вопросительно повторил Мэтью. — Ты сожалеешь о том, что в моем поколении нет никого, кто бы мог подкрепить влияние нашего семейства на их семейство? — дерзко спросил он.

Алые пятна гнева вновь проступили на старческих щеках.

— Я рассчитываю, что ты повзрослеешь и перестанешь воротить нос от самой подходящей для тебя партии.

— Отец, я еще слишком молод, чтобы жениться па девятнадцатилетней девчонке. Двое инфантильных в одной семье — это явный перебор.

— Саша, невзирая на свой юный возраст, гораздо сознательнее, практичнее и, не побоюсь сказать, мудрее тебя, — авторитетно заявил отец. — А та актриска, что липнет к тебе, как выплюнутая кем-то жвачка... Как там ее?

Такие вопросы — в его духе. Они могли смутить кого угодно, только не Мэтью. Презрительно вопрошая об обстоятельствах, которые не заслуживают внимания такого солидного человека, как он, Андреос лишь обнаруживал перед сыном свою «ахиллесову пяту» — безнадежный снобизм. Отца коробило то, что Мэтью «путается» с людьми не их круга. Такая неразборчивость отпрыска казалась ему самым непростительным великосветским грехом.

— Да и я уже запамятовал, — легкомысленно отмахнулся Мэтью, прервав тем самым атаку отца.

В одном старик заблуждался. Он был уверен, что Мэтью пренебрегает весомостью унаследованного от предков имени и связанных с ним ожиданий. То, что сын пошел своим путем, вовсе не означало, что он начал с нуля. Отнюдь — он очень гордился своей принадлежностью к высшим кругам. Он любил слыть эксцентричным, но никогда не опускался до толпы. Короткая связь с упомянутой «актриской» осталась черным пятном в его душе.

В глазах

Мэтью эта женщина олицетворяла собой все презренное обывательское. Неприкрытая жажда славы, денег, поклонения и ни толики куртуазности, элегантности, вкуса. Но такие часто «липли» к Мэтью, принимая его снисходительность за симпатию.

— Я уже изучил рекламные проспекты нескольких элитных агентств по подготовке свадебных церемоний, — уведомил старик сына.

— Будь я на твоем месте, ограничился бы чтением финансовых сводок, — отшутился Мэтью.

— С таким отношением к делу тебе не бывать на моем месте, — резко предрек Андреос.

— Остроумно, — нагло отозвался сын. — Надо запомнить... Ты полагаешь, эта сознательная, практичная и мудрая девушка добавит благочестия в мою кровь?

— Я не настаиваю на том, чтобы вы поженились немедленно, — возразил отец.

— Конечно же, нет. Ты исключительно из-за старческой сентиментальности рассматриваешь красочные буклеты агентств, устраивающих свадебные церемонии, — поддел старика Мэтью.

— Послушай-ка меня, балбес! — наплевав на дипломатию, перешел в наступление Андреос Деметриос. — У Василия Константина только одна дочь. И если ее супругом не станешь ты, то…

— То им станет кто-то другой! — И Мэтью заливисто рассмеялся.

— Им станешь ты, — категорически заявил отец. — Ты обязан влюбить ее в себя.

— Вряд ли я способен на такое мастерское коварство, отец. Не забывай, что я в сравнении с тобой — ничтожество и бездарность, — в очередной раз отшутился сын.

— Согласен. И тем не менее женщины падают в твои объятия как перезрелые плоды.

— Женщины падают. А за охмурение этого подростка я не могу ручаться, — упорствовал Мэтью.

— Твоему брату это удалось, — разбередил свою рану Андреос.

— Они были влюблены друг в друга, — серьезно напомнил ему Мэтью.

— Ты претендуешь на его часть наследства, так почему не уважаешь его чувства? — со злым упреком бросил отец.

— Я никогда не претендовал на долю Алекса! — возмущенно вырвалось из уст хладнокровного Мэтью.

Андреос Деметриос насупился и угрюмо покинул кабинет, хлопнув дверью.

Мэтью продолжал сидеть на месте, спокойно глядя в окно. Он сумел вернуть своему лицу бесстрастное выражение. Оставалось вернуть внутреннее спокойствие, нарушенное обидным упреком отца.

Прежде после их напряженного противостояния Мэтью мог слышать за дверью умиротворяющий голос мачехи, которая легко умела найти подход к своему непростому супругу. Не различая слов, он всегда безошибочно догадывался, что именно она в очередной раз старается внушить упрямому Андреосу:

— Мальчик не будет стараться, если ты продолжишь тиранить его. Ты мог бы хоть иногда быть мягче с ним? Каждому нужно хоть изредка слышать слова одобрения.

— За что прикажешь хвалить этого транжиру? — гневно цедил Андреос. — Разве ты не видишь, что он смеется надо мной? Он ни во что не ставит семейные ценности!