Гонконг
Шрифт:
— Сильвия! — Голос водителя автобуса вывел ее из задумчивости.
— Что?
— Через десять минут отправляемся.
— Хорошо, сейчас подойду.
Линь Кэ сообщили из Бангкока, что груз готов к отправке, и старый китаец сразу позвонил Илаю в отель. Трубку никто не снимал, и Линь Кэ пришлось попросить оставить для Илая записку у портье. Американец объявился лишь на следующее утро, и Линь Кэ был вне себя от негодования.
— Я звонил вам весь вечер, — зло проговорил он. — Где вы пропадали?
— Я не ночевал в отеле. Что-то случилось?
— Я же просил вас никуда не отлучаться!
— Я согласился работать на вас, но это не значит, что я стал вашим слугой! — резко парировал Илай.
— Груз готов к отправке, мистер Кейган. Самолет, на котором вы полетите за ним, тоже готов. В шесть часов вечера за вами придет мой человек. Он доставит вас на сам пане к самолету.
— На сампане?
— Да, к месту стоянки самолета можно добраться только по воде.
— Так вы не дадите мне заранее ознакомиться с самолетом и осмотреть взлетную полосу?
— К сожалению, нет, мистер Кейган. Вы прибудете туда за час до взлета. Вам хватит времени, чтобы осмотреть самолет.
— Ваше решение непродуманно! — воскликнул Илай.
— Мы с вами обо всем договорились заранее, мистер Кейган, — бесстрастно напомнил Линь Кэ. — Надеюсь, вы не собираетесь в последний момент отказываться от задания?
— Ладно, присылайте в шесть часов вечера в отель вашего человека, — пробурчал Илай. — Буду ждать его.
— Прекрасно, мистер Кейган. Но днем я прошу вас зайти ко мне домой, чтобы еще раз обсудить детали нашего плана.
— Черт возьми! Днем у меня назначена встреча!
— Я посоветовал бы вам отменить ее, мистер Кейган. Итак, через час жду вас у себя.
Линь Кэ услышал, как Илай Кейган тихо выругался, а потом ответил:
— Ладно, буду.
Старый китаец повесил трубку и улыбнулся. А этот Кейган оказался с характером! Ему нравились такие парни. Значит, в случае опасности или непредвиденных обстоятельств он не струсит и поведет себя по-умному. Линь Кэ нравилось также, что в Кейгане отсутствует раболепие. До чего же ему надоели льстецы, преданно заглядывающие в глаза и готовые выполнить любую его прихоть! Да, Илай Кейган — ценное приобретение для его бизнеса, и даже хорошо, что некоторые важные поручения будет выполнять не китаец, а белый. Сначала Линь Кэ намеревался убрать Кейгана сразу же после выполнения им задания, но теперь, поразмыслив, решил повременить. Расправиться с ним он всегда успеет, а найти хорошего, надежного летчика вряд ли.
До прихода американца оставалось немного времени, и Линь Кэ направился в спальню выкурить утреннюю порцию опиума. Прежде чем открыть спрятанный в стене сейф, он заглянул под кровать и ласково погладил рукой свой любимый гроб.
Илай пребывал в скверном расположении духа, злясь на Линь Кэ, неожиданно нарушившего его планы на предстоящий день. Больше всего он сожалел о том, что ему не удастся встретиться с Сильвией, а также, что не придется сказать Адаму пару ласковых слов по поводу его болтливого языка. И кто его просил сообщать Роне о том, что он находится в Гонконге и живет в отеле «Хилтон»?
Обо всем этом Илай размышлял, сидя в ветхом, пропахшем тухлой рыбой сампане, которым управлял маленький невзрачный китаец. Хозяин сампана знал не более десяти
Сампан плыл в южном направлении от гавани, и маленький китаец ловко управлял им, стараясь избегать оживленных участков пути. Наконец далеко позади осталась ярко освещенная разноцветными огнями гавань, и Илай облегченно вздохнул.
Однако начала ухудшаться погода. Хмурое ночное небо сливалось с водной гладью, и тяжелые облака, из которых вот-вот мог хлынуть дождь, казалось, висели прямо над головой Илая.
Маленький китаец выключил огни на сампане, оставив лишь тусклый фонарь, освещавший его носовую часть. Илай достал из старой летной сумки карту и план, которые вручил ему Линь Кэ, и принялся внимательно изучать их. На них карандашом было очерчено то место в Бангкоке, куда он должен был посадить самолет.
По его оценкам, летное поле было небольшого размера, но Линь Кэ уверял, что оно вполне годится для взлета и посадки самолета типа «ДС-6Б». Он говорил, что посадочная полоса будет освещаться с обеих сторон фонарями и они будут гореть в течение двух часов.
Илай чертыхнулся. Да, за свою долгую летную жизнь ему не приходилось работать в столь необычных условиях!
Он убрал карту и план в сумку и осмотрел ее содержимое: бутылка бренди, большой электрический фонарь и пистолет немецкого производства, приобретенный им накануне.
Интуиция подсказывала ему, что оружие может пригодиться, причем очень скоро.
После беседы с Линь Кэ Илай собирался позвонить сотруднику Интерпола и сообщить о готовящемся полете в Бангкок, но потом решил повременить со звонком. Ведь в его распоряжении пока нет важной информации, которую так ждет Интерпол, и если, узнав о полете, его сотрудники начнут действовать, то кроме известного факта, что Линь Кэ является одним из поставщиков героина, они ничего не узнают. Предположим, люди из Интерпола арестуют старого китайца, но главный вопрос — каким путем героин переправляется в Штаты — так и останется без ответа.
Его размышления были прерваны китайцем, сидевшим на носу сампана. Маленьким фонарем он вдруг несколько раз посветил в темноту. Илай пересел к китайцу и стал напряженно смотреть вперед.
Вскоре он различил прибрежную полосу и увидел, как с нее тоже сигналят фонарем.
Китаец уверенно направил сампан к берегу и, приблизившись, стал знаками показывать Илаю, чтобы он перебирался из сампана на сходни, которые упирались в берег.
Осторожно ступая по полусгнившему насту, Илай выбрался на берег и, обернувшись, увидел, что сампан бесшумно скрылся в темноте.
— Мистер Кейган? — раздался вкрадчивый голос.
Илай вздрогнул от неожиданности. Вглядываясь в темноту, он наконец различил силуэты нескольких человек, стоявших недалеко от него. Один из них подошел близко, и Илай увидел, что это невысокий худой китаец.
— Мистер Кейган?
— Да.
— Прошу следовать за мной. Здесь недалеко.
Илай молча двинулся за китайцем по мягкому прибрежному песку. Примерно через полмили песок сменила твердая земля, а потом Илай ощутил под ногами бетонку. «Какая-то старая и потрескавшаяся», — подумал он.