Гонконг
Шрифт:
Он поморщился от сильной головной боли и начал осторожно ощупывать себя. На затылке выросла огромная шишка, вокруг нее запеклась кровь, нестерпимо болели челюсти, несколько зубов шатались. Ван Фусэн вспомнил, что американец двинул ему как раз в челюсть и он сильно ударился головой о какой-то металлический предмет.
Он с трудом поднялся на ноги и сел на деревянную скамью. Голова кружилась, к горлу подступала тошнота. Стараясь не делать резких движений, он оперся рукой о скамью и посмотрел вперед: ему показалось, что вдалеке появились очертания пика Виктория, Он с облегчением вздохнул. Какое
Ван Фусэн вытянул руку и увидел, что на ней отсутствуют наручные часы, очевидно, он обронил их во время драки с американцем. Сунув руку в карман, обнаружил, что бумажник и пистолет тоже исчезли.
Солнце стояло уже высоко в небе, и Ван без труда определил время: приблизительно восемь часов утра.
Внезапно он вспомнил про кусочек опиума, который взял из коробки в самолете. В кармане его тоже не было. Ван Фусэн тяжело вздохнул и закрыл глаза. Ночная вылазка закончилась неудачей, неопровержимые улики против Линь Кэ собрать не удалось, в общем — он ничем не сможет подтвердить, что американец доставил опиум в Гонконг. Да и что он доложит своему начальству? Скажет, что всю ночь просидел в кустах, ожидая возвращения самолета, а потом его избили и бросили в лодку? Его просто засмеют, скажут, что у него богатое воображение. Нет, решил про себя Ван Фусэн, пусть его неудавшаяся вылазка останется в тайне.
Перебирая в уме события прошедшей ночи, он догадывался, что остался в живых благодаря американскому летчику, а не счастливому стечению обстоятельств.
Он ни минуты не сомневался в том, что головорезы Линь Кэ убили бы его не задумываясь. Почему же американец остановил их? Чем он руководствовался, оставляя в живых такого важного и опасного свидетеля, как полицейский? Принципами гуманности или соображениями практической выгоды? Природное чутье подсказывало Ван Фусэну, что американский летчик, выполняя задание Линь Кэ, не является его компаньоном по преступному бизнесу, а значит, в дальнейшем его можно будет уговорить дать свидетельские показания против Линь Кэ.
От подобной перспективы у Ван Фусэна улучшилось настроение и стала меньше болеть голова. Он направил лодку к берегу и прикинул в уме, как ему лучше и с максимальной пользой провести этот день.
Наступал китайский Новый год, большинство жителей Гонконга отдыхали, готовясь к праздничным торжествам. Но только не Ван Фусэн. Его ожидали напряженные рабочие будни.
Дебора вышла из душа и побежала в комнату, где звонил телефон. Она пока жила в номере одна, поскольку ее приятельница Элен уехала на выходные дни, и все свободное время они с Адамом проводили вдвоем.
Утром они совершили обзорную экскурсию по Гонконгу. День выдался теплым и солнечным, экскурсия была хорошо организована, и Дебора с Адамом, полные впечатлений и в прекрасном расположении духа, вернулись в отель к обеду. Дебора едва успела принять душ, как раздался этот телефонный звонок.
— Адам! — воскликнула она, сняв трубку. — Мы же расстались с тобой пятнадцать минут назад! Что-нибудь случилось?
— Нет! — рассмеялся он. — Все в порядке, Деб!
Просто я получил от Сандера Вановена приглашение отпраздновать вместе наступление китайского Нового года. Похоже, у него дома затевается
— Тебя пригласил Сандер Вановен? Хозяин туристического бюро?
— Да, тот самый Вановен! Он же не только хозяин туристического бюро, но и владеет половиной Гонконга! Ты пойдешь со мной к нему на вечеринку?
— Дорогой, конечно! — радостно воскликнула Дебора. — Но… мне нечего надеть…
Адам громко рассмеялся:
— Ах, женщины, вы все одинаковы! Вам всегда нечего надеть!
Не обращая внимания на его слова, Дебора продолжала:
— Придется пройтись по магазинам. Я всегда мечтала купить в Гонконге какое-нибудь роскошное платье!
— Деб, только прошу тебя: не бери меня с собой в этот долгий поход!
— А тебя никто и не приглашает! Я не люблю делать покупки, когда рядом со мной находится скучающий мужчина! — заявила Дебора. — Кстати, в котором часу начинается вечеринка у Вановена?
— В восемь часов вечера. Я зайду за тобой около шести, мы немного перекусим и отправимся туда. Договорились, Деб?
— Да, дорогой, я буду ждать тебя. Надеюсь, мы хорошо повеселимся!
— Я тоже надеюсь, — ответил Адам. — Мне рассказывали, как у Сандера Вановена обычно проходят вечеринки… — Он усмехнулся.
Дебора повесила трубку и в волнении зашагала по комнате, обдумывая, какой фасон платья ей выбрать к предстоящему торжеству. Затем она достала из сумочки туристский чек на двести долларов, который всегда носила с собой на случай непредвиденных расходов, и решила, что этой суммы будет достаточно для покупки красивого элегантного платья.
Праздничный вечер у Сандера Вановена оправдывает любые непредвиденные расходы!
Глава 4
Утром Илай позвонил из отеля Сильвии, пригласил ее пообедать, и она пообещала освободиться пораньше, чтобы встретиться с ним днем. Он попросил служащих отеля разбудить его около четырех часов и отправился в свой номер отсыпаться после напряженной бессонной ночи.
Илай чувствовал себя усталым и разбитым и по опыту прошлых лет знал, что только долгий спокойный сон приведет его в норму после стрессовой ситуации.
Он принял душ, тщательно побрился и, почувствовав сильный голод, вспомнил, что ничего не ел со вчерашнего дня. Подойдя к телефону, он хотел заказать в номер сандвичи с ветчиной и бокал «Кровавой Мэри», как вдруг раздался звонок.
— Я хочу поговорить с тобой. — Это опять была Рона.
Он раздраженно бросил трубку на рычаг.
Телефон зазвонил снова, долго и настойчиво, но Илай не стал обращать на него внимания. Однако телефонная трель напомнила ему, что он хотел позвонить своему приятелю Адаму и отругать его за то, что он сообщил Роне его адрес.
Он быстро набрал номер телефона Адама. Как ни странно, тот был у себя.
— Слушай, а ты все-таки поступил по-свински! — без предисловий заявил Илай.
— Что с тобой, приятель? — удивился Адам.
— Не строй из себя невинного ягненка! Какого черта ты рассказал Роне, что я нахожусь в Гонконге?
Кто тебя тянул за язык? Теперь она достает меня своими звонками и опять заявится ко мне!
— Ну, Илай, не горячись, — примирительным тоном сказал его приятель. — Почему ты решил, что именно я сообщил Роне о тебе?