Гонка двух миров

Савельев Никита

– Пойдем в паддок, – кивнул Роб. – Хоть посмотрю, как он выглядит.

Но там оказалось еще скучнее – обширная площадка, полная строительного мусора, где неспешно передвигались стайки работяг. Все автодромы в мире похожи друг на друга как две капли воды, и английский не исключение. Вот здесь, кровь из носу, расположатся грузовики и трейлеры команд, там раскинут шатры для журналистов и почетных гостей, вон тот двухэтажный домик – администрация, а приземистое здание – столовая. Ну и еще застекленная вышка – для судей.

По другую сторону стартовой прямой высились бесконечные ряды деревянных лавок –

главная трибуна. Все насквозь знакомо. Разве что на крупных американских автодромах мест для зрителей выделялось намного больше. Ведь в Европе использовали протяженные извилистые трассы со множеством поворотов, поэтому и места для болельщиков по задумке строителей разбросаны по всей их длине. То ли дело в Штатах, где гоняли по овалам небольшого размера и так же компактно размещали зрителей. Людям ведь куда удобнее следить за перипетиями гонки с удобной трибуны, откуда видно всю трассу, чем стоять где-нибудь в глуши под деревом, мимо которого изредка пролетают машины. Но разве упертые европейцы согласятся на такие радикальные перемены?

– Все-таки что именно проектировал Харрис? – спросил инспектор у помощницы директора.

– Проектировал – громко сказано. В его ведении находилась проверка проводки и система подачи воды. С момента строительства автодрома в пятидесятом ничего не меняли. Из-за ремонта возможны повреждения отдельных узлов. Вот Харрис и отслеживал, чтобы все работало.

– Эти документы составлял Харрис?

– Нет, что вы. Он пользовался старыми чертежами. К чему создавать новое? Ведь мы капитально ничего не перестраиваем в паддоке. Но он мог делать для себя какие-то заметки.

– Что конкретно было на тех чертежах?

– Боксы, судейская вышка и часть территории паддока, где проходят линии коммуникаций.

К облегчению Нормана, на вышку они попасть не смогли: несколько рабочих лениво мазали стены краской, а рядом покрикивал бдительный прораб.

– А это что за здание? – ткнул пальцем неугомонный инспектор.

– Администрация автодрома.

– Харрис имел к ней какое-то отношение?

– Ни малейшего. Ее вообще не трогали. Да и паддок обновляется совсем чуть-чуть. Основные работы проводятся на трассе. Мы делаем все, чтобы виражи получились и быстрыми, и безопасными.

До этого голос Джейн звучал ровно, но теперь в нем засквозила гордость.

– Слышал, у вас какой-то чудовищный наклон в поворотах? – вот и Норман вставил словечко. – Сорок градусов. Но такого же не бывает!

– Конечно, нет, – кивнула Джейн.

Так и думал, враки. А как прохиндей Лоуренс заманчиво расписывал: «На виражах Джевелрока впору тренироваться альпинистам, только представьте, какое там центростремительное ускорение и какую умопомрачительную скорость можно развить!»

– В верхней части оба профилированных виража имеют наклон всего-то тридцать восемь градусов, – мило улыбнулась Джейн.

Норман уважительно присвистнул. Похоже, за звание лучшего пилота в мире придется попотеть. Менее впечатлительный инспектор потянул их к администрации.

– Что ты там хочешь увидеть, Робби? Пару дохлых канцелярских крыс и пожелтевшие бумажки? Давно от пыли не чихал? – Норман тоже попробовал пошутить. У него вообще сложилось впечатление, что немногословный инспектор тыкается вслепую.

–

Уверяю, в моем кабинете ни крыс, ни пыли вы не найдете, – учтиво заметила Джейн. И Норман тут же заткнулся.

По причине выходного здание пустовало. Просторное помещение с большими окнами на втором этаже отвели самой крупной автоспортивной шишке – главе Мировой Федерации. Именно эта почтенная организация регламентировала мало-мальски значимые гоночные состязания по всему свету. А ее руководитель непременно заглянет в Джевелрок.

Стены кабинета директора автодрома Барлоу были увешаны многочисленными рамками – почетными грамотами и фотографиями с разных событий, преимущественно с самим директором на первом плане: Барлоу на церемонии награждения среди уставших чумазых пилотов, Барлоу в компании представительных мужчин в смокингах, Барлоу с умилительной улыбкой жмет руку очень важному господину с лентой через плечо. А на этом фото – невысокая молодая женщина со строгим выражением лица и прической в виде заколотых кверху волос, держит букет цветов, стоя в окружении солидных господ в костюмах, а Барлоу отчаянно выглядывает из-за чьего-то плеча во втором ряду.

Зато стол – идеально гладкая и пустая полированная поверхность без единой бумажки. В шкафу на полках пылились лишь одни сувениры. У Нормана сложилось впечатление, что Барлоу редко бывал на рабочем месте.

Кабинет мисс Шелтон оказался совсем крошечным. Туда с большим трудом впихнули стол с сейфом, и на этом свободное пространство закончилось. На столешнице поблескивала печатная машинка, аккуратными стопками разной высоты лежали документы. Пластмассовый стаканчик ощерился многочисленными ручками, рядом высилась стопка однотипных блокнотов с крошечной эмблемой автодрома. Несколько разбухших от бумаг папок лежали на сейфе и даже на подоконнике. О том, что здесь работает женщина, говорили лишь плащ на крючке и сумочка. В отличие от кабинета начальника, на стенах пусто, лишь на столе в рамочке – фотография мужчины в форме на фоне большого корабля. Фигурка маленькая – погоны не разглядеть. В углу виднелась неразборчивая подпись. Норман небрежно поинтересовался, не жених ли, выяснилось – брат. Мило.

Обиталища различных клерков и счетоводов, а также пара складских помещений, где в беспорядке валялся всякий хлам вроде старых покрышек и ржавых запчастей, и вовсе ничего выдающегося из себя не представляли. Нежданный напарник Нормана бегло осмотрел все комнаты и, судя по его недовольной физиономии, тоже ничего любопытного не нашел. Не мог сразу спросить у опытного человека. Чего, спрашивается, битый час бродили?

Единственно, что привлекло внимание инспектора – внушительная железная дверь на втором этаже. Самая серьезная во всем здании, пожалуй.

– Что там? – тут же спросил Роб.

– Бывшая кладовая, – пояснила Джейн. – Планируем ее использовать для хранения призового фонда.

– И велик ли фонд? – спросил Роб.

Норман заранее ухмыльнулся: он знал ответ.

– Победитель гонки получит семьдесят пять тысяч долларов.

– Сколько?! – у невозмутимого инспектора полезли глаза на лоб.

– А ты что думал, парень?! Мы за фантики приехали гоняться?! Впечатляет, да?! – довольный эффектом гонщик радостно хлопнул инспектора по спине.