Гончие Дзара
Шрифт:
— Мастер Риши, он жив?
Я резко дернул головой, надеясь, что Изме этого будет достаточно и он отстанет, сам же не отрываясь продолжал вглядываться в бесстрастное лицо Аргуса. Его глаза были закрыты, а губы плотно сжаты и искривлены в практически неразличимой ухмылке. И только это намекало на то, что он на самом деле жив, но остается в подобии некоего глубокого транса.
Мысли моментально вернулись к началу. Как там говорил Затворник? На каждого Обсерватория действует странным образом и по-своему? Что, если подобный эффект случился как раз из-за такого воздействия?
Резко
— Ты понимаешь, в чем тут дело?
В голосе того послышалась улыбка:
— Это не так уж трудно, однако. Наш серый страж, похоже, вступил в контакт с психическими силами, что сторожили Обсерваторию от чужаков. Я предупреждал о подобном, помнишь? — Лейр приблизился и, осмотрев Аргуса, прибавил: — Окажись он из нормалов, умер бы мгновенно, а так, пожалуй, еще остается шанс все исправить.
Я не стал медлить с вопросом:
— Что для этого надо сделать?
Хитрая рожа лейра, прикрытая шлемом, вне всяких сомнений продолжала скалиться. Нарочно выдержав драматическую паузу, он все же сказал:
— Думаю, ты и сам уже знаешь. Надо оживить это место.
Глава 29 Разоблачение
— Полагаю, следующий твой вопрос будет о том, каким образом нам это провернуть, — с ноткой ехидства заметил Затворник, но на этот раз, разнообразия ради, я решил его немного удивить.
Я еще раз осмотрелся, но, как и прежде, не заметил ни малейшего намека на существование хотя бы примитивных рычагов управления и отпустил мысли в полет. Не трудно догадаться, что даже самые уникальные и сложные механизмы, к числу которых, вне всяких сомнений, относилась и Обсерватория, не могли обходиться без определенного набора ключей, способных открыть к ним доступ. Голосовой или генетический, но способ должен был быть, и если он не бросался в глаза, то вполне логично мог оказаться нарочно спрятанным. Я же, всю прежнюю жизнь на Семерке неплохо справляясь с поиском любого рода пропаж, не видел в этом серьезного вызова. Тем более, когда под рукой имелся ихор.
Вспенившаяся темная масса, повинуясь лишь моему желанию, а вовсе не законам физики, устремилась вниз и с тем же успехом, что и в Хранилище юхани на Боиджии, растеклась призрачным слоем по гладкому металлическому полу.
Такая внезапность вспугнула Изму (и, что самое интересное, только Изму), вынудив того негромко вскрикнуть и попытаться приподняться чуть выше.
— Мастер Риши, что вы задумали?
Я не ответил, лишь улыбнулся. Затем, вспомнив, что улыбку мою все равно никто не видит, махнул рукой и сконцентрировался на том, чтобы ихор равномерно рассредоточился в тех местах, где наблюдались тонкие швы соединений панелей.
— Риши? — Судя по тону, Диана озадачилась не меньше мекта.
А вот Затворник продолжал источать азартное нетерпение, словно был приятно удивлен проявленной мной инициативой.
— Смышленый, — благодушно проговорил он. — Очень смышленый.
Очередной ненужный комплимент легче всего было пропустить мимо ушей, а вот мысль, что лейр вдруг превратился в слишком уж любезную версию самого себя в сознании все же засела. Помнится,
Прежде, чем конкретный ответ на заданный самому себе вопрос успел сформироваться в голове, манипуляции с ихором дали эффект. Настил, изначально не представлявший собой ничего, кроме покрытия из блестящих черных плит, выложенных в форме правильной окружности, постепенно наливался неким бледным сиянием, а затем вдруг пришел в движение. Разбившись на неровные сегменты, он начал постепенно проваливаться внутрь себя, а из образовавшейся прорехи стало выползать нечто, по форме своей напоминавшее пыточный круг. Черный обруч диаметром в пару метров был посажен на металлическое основание и удерживался под наклоном, тем самым представляя что-то вроде трона… только без конкретного сидения, но зато окруженное множеством малопонятных приспособлений и держателей, действительно придававших ему схожесть с инструментом для крайне жестокого допроса.
Стоило странному агрегату обрести устойчивость и принять рабочее положение, я в то же мгновение безапелляционно заявил:
— Ну нет, сюда не полезу.
Я ждал реакции и Затворник не разочаровал. Недолго думая над ответом, он спокойно махнул рукой:
— Тогда расходимся. Пускай Аргус и дальше тут маринуется. Мне-то какое дело?
Логично было бы предположить, что подобная отповедь меня разозлит, так что я тоже не стал разочаровывать зрителей. Вернее, одного главного зрителя. Даже заставил ихор, до этого успевший практически целиком раствориться, завиваться, принимая причудливо-гротескные формы, и заиграть яркими, прежде невиданными оттенками алого спектра. Для пущего эффекта я предостерегающе рыкнул:
— Вот только не надо играть со мной, Эпине.
Тот, молчаливым кивком приняв правила игры, лихо подбоченился, что в невесомости выглядело слишком уж комично. Он сказал:
— А я не играю. Ты не хочешь довести дело до конца? Ладно. Вернемся на «Шепот», попросим у лорда Орры немного взрывчатки и разнесем это место ко всем чертям. Вместе с твоим другом. Что может быть проще?
— Господа, прошу вас, не нужно горячиться и тратить время на споры, — вклинился Изма, изо всех сил воплощая собой искреннее дружелюбие. — Уверен, мы найдем компромисс. И, смею надеяться, обойдемся без взрывчатых веществ.
Я повернул голову в сторону мекта, однако предпочел проигнорировать увещевания, позволив эмоциям взять верх и прикрыть ими некоторую фальшь в набиравшем обороты конфликте между мной и Эпине.
— Ты — лейр, и ты не хуже любого другого управляешься с Тенями, — напомнил я Затворнику. — Можешь и сам сюда пристроиться. Я вовсе не против.
— Риши? — снова предостерегающе вставила Диана. Она, само собой, ничего не понимала, а я пока не мог открыто всего объяснить. К тому же оставалась существенная доля вероятности, что я ошибся в суждениях. Следовало быть крайне осторожным и не напортачить раньше времени.